Дворец для сероглазого принца - Татьяна Тронина

«Проклятие Нелли сбылось, – неожиданно осознала она. – Она хотела лишить меня сына – и у нее это получилось!»

* * *

Прошло две недели. Давным-давно кончились майские праздники.

А Григорий Ганин все не мог прийти в себя.

Он вспоминал ту ночь. Как они с Катей...

Нет – стоп, стоп! Об этом нельзя думать, а то очередной день пойдет насмарку...

Григорий Ганин устроил сына в гимназию и теперь значительную часть времени посвящал работе. Около четырех Серафима Евгеньевна приводила Мику домой и кормила обедом. Затем сын делал уроки, а вечером они с Ганиным играли. Достраивали макет железной дороги, сражались в виртуальном пространстве, смотрели телевизор... Словом, дел было очень много.

Но иногда – вот как сейчас – вновь начинали одолевать воспоминания.

Ганин оторвал взгляд от экрана монитора, на котором разрабатывал очередной дизайн-проект, и потер глаза, стараясь отогнать так некстати возникшее перед ним видение. «Почему она отказалась от моего предложения оформить ей квартиру? Странная... Хотя, чего тут странного – она просто не захотела связываться со мной».

Ганин закинул ноги на стол, сцепил за головой руки и уставился в потолок.

Например, Катя могла бы жить в классическом интерьере. Это бы ее организовало, внесло бы некую логику в ее хаотичное существование. Колонны и антаблементы. Портик с колоннами. Мебель «а-ля грек». Обои, имитирующие фактуру мрамора...

Ганин резко сел и принялся на листе бумаги чертить контуры жилища, в котором Кате было бы комфортно.

Впрочем, нет, классика не для нее. Классика в скором времени явилась бы для нее мощным раздражителем. Потому что Катя из тех людей, которые инстинктивно стремятся разрушить любой порядок...

Ганин придвинул к себе новый лист.

Пусть это будет обычная городская квартира, без всяких изысков. Главное – объем и пространство, то есть – свет и воздух (ну, практически то же самое, что любит он, Ганин). Окно во всю стену. Нет, одного окна мало – пусть это будет мансарда – чтобы свет лился еще и сверху. Много, очень много света и воздуха... Балкон, на который можно выйти. Облицованный материалом, имитирующим камень. Простая деревянная мебель. Чистые линии. Гармония светло-бежевых оттенков. И никакой декоративной суеты!

Опять не то... слишком по-мужски. Для Кати это не годится!

Ганин уже вошел во вкус. Он придвинул к себе третий лист.

Золото. И все его оттенки... Вот это интересно!

Благородство и эпатаж. Золоченые рамы, бледно-желтые шторы, драпировки из блестящей ткани... Покрывала и сиденья стульев расшиты золотыми пайетками. Светильники в строго определенных местах – дабы усилить блеск золоченых поверхностей.

По утрам Катина комната будет полна нежного желтовато-розового сияния, а к вечеру, на закате, начнет наполняться багрово-охристыми тонами...

Звонок в дверь вывел Ганина из мечтательного состояния.

– Серафима Евгеньевна, кто там? – недовольно крикнул он.

– Рита. Ей открыть?

– Конечно, откройте! – возмутился Ганин. – Зачем спрашивать?

– Да кто ж вас знает... – сварливо отозвалась домработница.

Он не собирался прятаться от Риты. Она все еще была его девушкой. Да чего там – его женой, хотя брак их официально не регистрировался.

Она ворвалась в комнату – в зеленых коротких брючках, лиловой майке. Смуглая и яркая – как фотография в глянцевом журнале. Реклама отдыха на Гавайях...

– Ганин, милый, я так соскучилась! – пожаловалась она, бросаясь к нему на шею. – Я просто умирала без тебя...

– Ритка! – помедлив долю секунды, обнял он ее.

– Ганин, обещай мне, что мы больше не будем ссориться! – сказала она, целуя его. – Ганин... Почему ты мне не звонил?

– Я? Я тебе звонил...

– Два раза всего! Да и то в те моменты, когда у нас шли совещания в редакции и отвлекаться мне было никак нельзя! – Она дернула его за волосы. – А ты что делаешь?

– Да вот... – пожал он плечами.

– Работаешь? – Она схватила эскизы, которые он только что набросал. – Чудесно... Наконец-то ты взялся за дело! Я тебе вот что скажу, Ганин, – люди творческие никогда не должны делать перерывов в работе, а все эти теории насчет спонтанного вдохновения – чушь и ерунда... Ты для кого это делаешь? – с любопытством спросила она.

– Ни для кого... – отмахнулся он.

– Ганин, – она посмотрела ему прямо в лицо, – послушай, ты какой-то не такой... Я это чувствую. Ну, признавайся, что тут было?

У нее были светло-зеленые глаза, тоже очень яркие и красивые. Первое время их знакомства Ганин даже думал, что Рита носит контактные линзы... И этими гламурными очами Рита видела буквально все.

– Кое-что было... – честно сказал Ганин. – В общем, Мика до сих пор живет у меня. Такие приключения тут были... впрочем, их даже приключениями назвать трудно.

И он коротко рассказал Рите историю с похищением.

Поскольку история была полна драматизма и неожиданных поворотов, Рита слушала ее с полуоткрытым ртом.

– Слушай, об этом можно написать! – неожиданно воскликнула она. – Прекрасный сюжет! Или даже рассказать в эфире... История из жизни! Не хотел бы в одной из программ стать моим собеседником? Да, кстати, можно еще этих пригласить... Нелли и Германа! Ну, и Катю твою – до кучи...

– Нелли и Герман сейчас под следствием, ждут суда, – сухо заметил Ганин.

– Да? – озадаченно произнесла Рита. – Ну ладно – без них обойдемся. Зато какая тебе будет реклама! Ты как, согласен?

– Нет.

– Я так и думала! – с азартом закричала она. – Но, Ганин, ты просто не понимаешь своей выгоды...

– Отстань, – лениво ответил он.

Ничуть не расстроившись, Рита поинтересовалась уже о другом:

– Послушай, я не поняла... Твой сын до сих пор продолжает жить у тебя?

– Ага. Он сейчас в школе.

Рита не то чтобы расстроилась – нет, она просто удивилась:

– И надолго?

– Ну, часам к четырем, к пяти Серафима приведет его.

– Ты не понял – надолго он у тебя еще останется?..

– Навсегда.

– Ты шутишь...

– Я серьезен как никогда.

– Ты решил отсудить его у этой недотепы? В смысле – у матери ребенка...

– Никто ни с кем судиться не будет! – рассердился Ганин. – Она сама его мне оставила. Вернее – мы договорились с ней по-человечески.

Некоторое время Рита молчала.

– Вот дела... – наконец вздохнула она. – Я так этого не хотела! Все-таки чужой ребенок...