Обитель страсти - Виктория Холт

— Неужели я была столь откровенна?

— Необычайно откровенна… восхитительно откровенна!

Я поняла, что глупо делать вид, что это не так. И позволила ему обнять себя и отдалась чувствам, превосходившим все мои ожидания.

А потом сказала:

— Меня терзает ужасное подозрение, что я скоро проснусь в своей постели в «Маунт Меллине» и пойму, что все это мне приснилось.

— Ты знаешь, — совершенно серьезно откликнулся он, — я чувствую то же самое.

— Но для тебя все по-другому. Ты можешь делать, что тебе вздумается… ехать, куда хочешь… и ни от кого не зависеть.

— Я уже не могу назвать себя независимым человеком. Я целиком и полностью завишу от Марти, Марты и моей дорогой мисс Ли.

Он произнес это так серьезно, что я чуть не расплакалась от нежности. Эмоции сменяли друг друга с такой скоростью, что я едва с ними справлялась.

«Это любовь! — подумала я. — Чувство, которое возносит человека к вершинам бытия. Но именно потому, что любовь позволяет взлетать так высоко, нас постоянно подстерегает опасность падения. Никогда не следует забывать: чем выше взлет, тем трагичнее падение…»

Но сейчас было не время размышлять о трагической стороне любви. Я любила и — о чудо! — была любима.

Ради такой любви я была готова поставить на карту свою жизнь.

Коннан положил руки мне на плечи и пристально посмотрел в глаза.

— Мы будем счастливы, дорогая. Мы будем счастливее, чем я или ты могли даже предположить.

Я знала, что так и будет. Все, что произошло с нами в прошлом, заставит нас еще больше ценить ту радость, которую мы можем подарить друг другу.

— Давай будем практичными, — сказал он. — И наметим планы. Когда мы поженимся? Не хочу откладывать надолго. Я самый нетерпеливый человек на земле, когда дело касается моих удовольствий. Завтра мы возвращаемся домой и сразу же объявим о нашей помолвке. Нет, не завтра, послезавтра. У меня тут есть еще одно или два небольших дела. А дома мы устроим бал, на котором объявим о помолвке! Я думаю, что спустя месяц мы могли бы отправиться в свадебное путешествие. Предлагаю Италию, если только у тебя нет других пожеланий…

Я сидела, сцепив перед собой руки. Должно быть, походила в этот момент на экзальтированную школьницу.

— Хотела бы я знать, что скажут в «Маунт Меллине»…

— Кто, слуги? Можешь быть спокойна, они имеют достаточно четкое представление о том, как обстоят дела. Слуги напоминают мне детективов. Ни одна деталь не ускользает от их проницательных глаз… Но ты дрожишь. Тебе холодно?

— Нет, я всего лишь взволнована. И все еще думаю, что скоро проснусь.

— Как ты находишь идею Италии?

— В определенной компании мне бы понравилась даже идея Северного полюса.

— Надеюсь, моя дорогая, ты имеешь в виду меня.

— Ты не ошибся.

— Моя дорогая мисс Ли, — воскликнул он, — как я люблю, когда ты напускаешь на себя суровость! Она всегда будет стимулировать и вдохновлять меня!

Тут мне показалось, что он сравнивает меня с Элис, и по спине пробежал холодок, как и после его замечания о детективных способностях слуг.

— Ты тревожишься о том, как будет воспринята эта новость, — продолжал он. — Слугами… соседями. Да кому какое дело? Тебе разве не все равно? Конечно, все равно. У мисс Ли вполне достаточно здравого смысла, в этом я уверен. Мне не терпится сообщить о том, что ты станешь моей женой, прежде всего Питеру Нанселлоку. Честно говоря, я очень ревновал тебя к этому молодому джентльмену.

— И совершенно безосновательно.

— И все же я переживал. Мне казалось, что он способен убедить тебя отправиться с ним в Австралию. И я готов был на многое пойти, чтобы воспрепятствовать подобным планам!

— Даже на то, чтобы сделать мне предложение?

— И на большее, если бы потребовалось. Похитить тебя, упрятать в темницу и не выпускать, пока он не окажется достаточно далеко!

— У тебя не было никаких оснований для подобных опасений.

— Ты уверена? Мне кажется, он очень привлекателен.

— Возможно. Я не заметила.

— Я готов был его убить, когда он набрался наглости и подарил тебе Джасинт!

— Полагаю, ему всего лишь нравится эпатировать общественное мнение. Скорее всего, он понимал, что я не смогу ее принять.

— И я могу не опасаться соперничества с ним?

— Ты можешь не опасаться соперничества ни с кем!

Тут я опять оказалась в его объятиях и позабыла обо всем, кроме того, что обрела любовь. Наконец он произнес:

— Мы возвратимся послезавтра и сразу же начнем готовиться к свадьбе. Ровно через месяц будем женаты. Оглашение бракосочетания состоится немедленно после нашего возвращения. Мы устроим бал в честь помолвки и пригласим всех соседей на нашу свадьбу.

— Полагаю, ты лучше знаешь, как все это делается.

— Традиции, моя дорогая. С ними необходимо считаться. Ты будешь великолепна, в этом я не сомневаюсь. Ты боишься?

— Только не твоих соседей.

— Мы откроем бал вместе, дражайшая мисс Ли.

— Да, — ответила я и представила себя в зеленом платье, с янтарным гребнем в волосах и бриллиантовой подковой, сверкающей на зеленом фоне.

Затем он заговорил об Элис.

— Я никогда не рассказывал тебе о своем первом браке.

— Не рассказывал.

— Он не был счастливым.

— Мне очень жаль.

— Тот брак был устроен фактически без моего согласия. А в этот раз я женюсь на женщине, которую выбрал сам. Только человек, переживший несчастный первый брак, может оценить радости второго. Дорогая, боюсь, что я вел далеко не монашескую жизнь…

— Об этом я уже догадалась.

— Я большой грешник, и тебе об этом очень скоро станет известно.

— Что ж, я готова к самому худшему.

— Элис… моя жена… полагаю, мы с ней не подходили друг другу.

— Расскажи о ней.

— Рассказывать почти нечего. Она была мягким и ласковым созданием, очень старалась мне угодить. Но в ней было мало жизни, и я знал почему. Выходя за меня замуж, она уже любила другого.

— Того, с кем она убежала?

Он кивнул.

— Бедная Элис! Она была очень несчастна. Она ошиблась не только в выборе мужа, но и в выборе любовника. Мы мало чем отличались друг от друга… я и Джеффри Нанселлок. И были очень похожи. Когда-то в этих краях существовала традиция «droit de seigneurs»^[12]. Мы с Джеффри делали все, от нас зависящее, чтобы эта традиция не угасла.