Подмененная - Виктория Холт

Как все-таки жаль, что тебя нет с нами! Конечно, ты обязательно приедешь весной. Это действительно лучшее время года. По так было бы радостно видеть тебя на Рождество, а особенно теперь, когда Патрик поделился с нами этой прекрасной новостью.

С любовью, дорогая,

твои любящие и скучающие

(без тебя, конечно)

бабушка и дедушка.»

Такими милыми, согревающими душу были эти письма! Я уложила их в серебряную шкатулку, подаренную мне мамой, и спрятала в стол, зная, что мне захочется вновь перечитывать их.

За несколько дней до Рождества приехал Оливер Джерсон. Я была удивлена этим. Мне было известно, что деловые партнеры Бенедикта собираются праздновать Рождество в Мэйнор Грейндже, но имя Оливера при этом не упоминалось. Я была на верховой прогулке с девочками, что в последние дни стало моей обязанностью. Мисс Стрингер уже уехала, и поэтому я больше находилась в обществе детей.

Когда мы подъезжали к дому, я увидела у дверей экипаж. Тут же стояла миссис Эмери, которая распоряжалась, куда следует отнести багаж джентльмена.

Он обернулся, и я тут же узнала его.

— Мистер Джерсон! — воскликнула я.

Белинда удивила меня. Спрыгнув с пони, она устремилась к Джерсону. Остановившись перед ним, она подняла голову и улыбнулась. Трудно было ожидать от нее более теплого приема. Он взял ручку Белинды и, торжественно поцеловав ее, заявил:

— Как я рад видеть вас!

Он подошел ко мне и, взяв мою руку, поцеловал ее в той же манере. Затем он взглянул на Люси. Та протянула ручку и тоже получила поцелуй. Джерсон проделал все это очень изящно. Пристально глядя на меня, он сказал:

— Я давно искал этой встречи; Должен признаться, я побаивался того, что вы захотите провести Рождество в каком-то ином месте.

— Мы будем здесь! — воскликнула Белинда, подпрыгивая.

— За что мне это счастье?! — ответил он. — Рождество в провинции, в такой очаровательной компании, — и он одарил нас всех улыбкой.

— Вы долго здесь пробудете? — спросила Белинда.

— Это зависит от того, как долго будет держать меня здесь хозяин.

— А хозяин — это мой отец? — несколько поскучнев, спросила Белинда.

— Да, конечно.

— Может быть, пройдем в дом? — предложила я.

Конюх увел наших лошадей, и мы вошли в холл.

Бенедикт уже спускался по лестнице.

— А, вот и вы, Джерсон, — сказал он. — Ваша комната готова. Кто-нибудь проводит вас туда… Очень рад видеть вас.

— Я доволен еще больше. Прекрасные дамы уже оказали мне самый теплый прием.

— Да, я вижу, — туманно промолвил мой отчим, — Ваш багаж поднимут наверх. Как вы доехали?

— Спасибо, очень хорошо.

— Мне хотелось бы до обеда поговорить с вами о делах.

— Да, разумеется.

— Хорошо.

Бенедикт вместе с Оливером Джерсоном прошел через холл. Казалось, он даже не заметил нашего присутствия.

Я взглянула на Белинду. Ее глаза сияли.

— Как здорово, — сказала она. — Ты рада, Люси?

Он будет здесь все Рождество.

— Он очень приятный, — согласилась Люси.

— Конечно, он самый приятный из всех, кого я знаю, — На самом деле ты не знаешь его, — напомнила я, — Нет, знаю. Он мне нравится. Я рада, что он здесь.

Она взбежала по лестнице. Взглянув на Люси, я рассмеялась.

— Ясно, что Белинда одобряет его приезд, — сказала я.

— Она все время говорит про него. Она считает его одним из тех рыцарей, которые совершали подвиги, чтобы получить дочь короля.

— Будем надеяться, что она права, — сказала я.

* * *

Оглядываясь в прошлое, я думаю, что центром этого Рождества был Оливер Джерсон. Он посвятил большую часть времени детям, и это, по-моему, было очень мило с его стороны. Кажется, он понимал Белинду, а она в его обществе была счастлива как никогда. Она стала нормальным живым ребенком. Это еще раз доказывало, что ей не хватало внимания, и именно этим объясняются ее дерзость и своеволие. Изменения в ней были видны невооруженным глазом.

Оливер Джерсон проводил много времени в обществе моего отчима. Видимо, для этих совещаний он и был приглашен в наш дом.

Он сообщил мне, что является правой рукой моего отчима.

— Я знаю, что вы деловые партнеры, — сказала я. — Те самые клубы, не так ли?

— И клубы, и другое. Знаете ли, я работал с дедушкой вашего отчима.

— О да, с дядюшкой Питером.

— Это был удивительный человек. Проницательный, знающий и хитрый, как лиса.

— Вам нравилось работать на него?

— Очень. Это можно было назвать не работой, а приключением.

— Его любила вся семья, хотя мы знали, что в том, чем он занимался, было нечто шокирующее. Дела обстоят все так же?

— Те, кто этим шокирован, просто завидуют успеху других. Для некоторых людей такие клубы необходимы. Если они желают поиграть, почему бы и нет? Если они проигрывают — это их дело.

— Мне кажется, речь шла не только об азартных играх.

Джерсон пожал плечами.

— Никого туда силой не тянут. Люди используют клубы в соответствии с собственными желаниями. Все совершенно законно. В этом нет ничего нелегального.

— Дядя Питер хотел быть членом парламента, но в связи с этими клубами разыгрался какой-то скандал, который разрушил его парламентскую карьеру.

— Я знаю. Это было давным-давно. После смерти принца-консорта многое изменилось. Сейчас все это выглядело бы совсем по-иному. Именно принц устанавливал жесткие моральные нормы.

— Но не может ли это повредить и моему отчиму?

— Думаю, вы сами знаете: он хорошо понимает, что делает.

— Моя мать очень расстроилась, узнав о том, что он получил все это в наследство. Она хотела, чтобы он продал свою долю.

— Для этого он слишком хороший бизнесмен. Разве можно упустить шанс увеличить свое огромное состояние?

— Думаю, очень даже легко. Он имеет вполне достаточно.

— Вы совершенно не понимаете образ мышления бизнесмена, Ребекка.

— По-моему, на первом месте должно стоять семейное счастье.

Он слегка сжал мою руку и процитировал из «Венецианского купца»:

О, юноша прекрасный, о, судья правдивый…

— Я не Порция, но и мне это ясно. Моя мать очень беспокоилась. Это было как раз незадолго до ее смерти.

Я резко оборвала себя. Я пыталась возложить на Бенедикта ответственность за случившееся, внушала себе, что своей жадностью он доставлял ей беспокойство, подрывал ее здоровье, и поэтому, когда наступили роды, она их не вынесла. Все это было чепухой.