Змеиное гнездо - Виктория Холт

Роже Лестранж стал душой общества. Он оказывался в центре всех общественных начинаний; был в хороших отношениях с капитаном, с которым познакомился в предыдущем рейсе; в качестве друзей Лестранжа нас ввели в круг капитана.

Чудесно было сидеть на палубе, смотреть на почти неподвижную воду, наблюдать, как резвятся вдали дельфины или из прозрачной воды выпрыгивают летучие рыбы. Обстановка располагала к откровениям.

Майра воздерживалась от разговоров, но в конце концов чуть-чуть приоткрыла завесу над своим детством.

– Все было бы иначе, родилась я талантливым ребенком, – однажды сказала она мне. – Но я никуда не торопилась… не торопилась ходить… не торопилась начать говорить. С первых дней я разочаровывала. Мать хотела видеть меня выдающимся ребенком… не столько умным, сколько красивым… обещающим преуспеть в обществе. Такое бывает… сначала мать устраивает будущее для детей… потом строит планы, касающиеся ее внуков.

– Люди вправе самостоятельно распоряжаться собственной жизнью.

– Моя мать ни за что не согласилась бы с этим. Она так умело устраивала все подряд, что сочла своим святым долгом устроить и мою свадьбу. Мне повезло только в одном – со стороны отца у меня были дедушка и бабушка. Я провела с ними половину своего детства. У них я была счастлива. Их не волновало – умна я, красива ли. Они любили меня такой, какой я была. Мать говорила, что они портят меня. Она не хотела, чтобы я проводила с ними много времени, но они были значительными людьми. Она уважала их богатство.

– Я вас вполне понимаю.

– Когда умерла бабушка, – голос Майры чуть заметно дрогнул, – мне было четырнадцать. Остался только дед. Я часто бывала у него. Он хотел, чтобы я жила с ним. Мать не могла допустить такого. Мое место рядом с нею, дома, говорила она; и все равно я не перестала подолгу гостить у деда. Мы часто вместе читали; любили устроиться в саду в кресле на колесиках. Мать говорила, что подобная жизнь не для девушки, но я любила общество деда. Мне пришлось провести светский сезон в Лондоне. Мать настаивала на этом, и отец согласился с нею. Сезон окончился неудачно. Никто не предложил мне руки. Вскоре после этого мать отступилась от меня. Я уехала к деду. Он сказал мне: «Не позволяй им помыкать тобой. Живи, как хочешь сама. Ни за что не выходи замуж за человека только потому, что родители навязывают его тебе. Для девушки… да и для юноши тоже… не может быть более страшной ошибки.» Он был чудесный человек. Когда мне исполнилось двадцать четыре года, он умер.

– Как я сочувствую вам.

– Сердце мое было разбито. Но я стала очень богатой. Дед оставил мне все. Мое положение в доме теперь было иным, и мать переменила свое отношение ко мне. Она решила, что мне пора выходить замуж, но едва она начала подыскивать мне мужа, я сказала ей: «Дедушка посоветовал мне ни в коем случае не выходить замуж только потому, что кому-то это угодно. Я стану женой того мужчины, которого полюблю сама.»

– Мне кажется, ваш дед был мудрым человеком, – заметила я.

– О, да. Но я все время говорю о себе, я вы молчите. У меня по спине пробежал неприятный холодок. Как бы со стороны я услышала собственные слова:

– Мне, собственно, нечего рассказывать. У меня в детстве была гувернантка… а потом… я приехала погостить в семью викария.

– А ваш отец?

– Он… он умер.

– А теперь вы вынуждены работать в Южной Африке?

– Не совсем так. Мне просто хочется что-нибудь делать. У меня есть доход, небольшой, но, я думаю, для меня достаточный.

– А вы думали о замужестве?

– Однажды, но из этого ничего не вышло.

– Как жаль.

– Не стоит сожалеть. Сейчас я уверена, что это к лучшему.

– Неужели? Мне показалось, что временами вы грустите.

– О, нет. Все это в прошлом. Семьи отнеслись к нашим намерениям без одобрения и…

– Боже мой.

– И сказать по правде, мы оба оказались в выигрыше. Не останови нас вовремя судьба, мы были бы сейчас мужем и женой… Но это не принесло бы нам счастья.

– Мне понравился адвокат, который приехал повидаться с вами. Кажется, он неравнодушен к вам. А ваша мачеха – очень красивая женщина, правда? Когда я смотрела на нее… – она засмеялась без особой радости, – то думала: в ней есть все, чего нет во мне.

– Вы очень милая, Майра. Не стоит так принижать себя.

– Вы мне тоже по сердцу. Но расскажите мне об адвокате. Вы знали его в Эдинбурге, так ведь?

– Да.

– Я полагаю, он был другом вашей семьи.

– Можно сказать так.

Нужно было сменить тему разговора и потому я торопливо сказала:

– Для вас все закончилось замечательно.

– Да, мой дед оказался прав, – ответила она. Я могла выйти за кого-нибудь, подысканного матерью. Но не сделала этого, а, случись такое, у меня не было бы сейчас Роже.

– Значит вы совершенно счастливы теперь?

– Как бы это сказать…

– Да или нет?

Она задумчиво на меня смотрела и колебалась, а потом все же решилась:

– Иногда… я боюсь.

– Чего?

– Роже такой необычный, вы согласны? Порой я думаю…

– Скажите – о чем.

– Достаточно ли я хороша для него. Что он нашел во мне? Я решила бы – что деньги, не будь он сам богат…

Я рассмеялась.

– Гоните прочь подобные мысли, Майра. Он ведь женился на вас? Значит, он любит вас, а деньги тут ни причем.

– В это так трудно поверить. Он просто чудо. Конечно, если бы ему нужны были деньги…

– Перестаньте, Майра! – Я снова рассмеялась, она последовала моему примеру. Мне стало легче. Я было подумала, что она боится его, а ее страшило, что она недостаточно для него привлекательна.

Мне нужно было преодолеть в себе нелепое ощущение, что в Роже Лестранже есть что-то неуловимо зловещее.

Не стоит пытаться удержать уходящее время. Дни летели все быстрее и быстрее.

Очень скоро мы прибудем на место и реальность заменит это похожее на сон идиллическое существование, которым мы наслаждались последние несколько недель.

Мы должны подготовиться к встрече с нашей школой. Как мы наберем для нее учеников? Лилиас уверяла, что нет проку обсуждать что-либо, пока мы своими глазами не увидим, с чем имеем дело.

Через два дня корабль прибыл в Кейптаун.

Роже Лестранж заявил, что мы должны составить ему и Майре компанию в путешествии до Кимберли. Дорога предстояла долгая, но он проделал этот путь не один раз и мог оказать нам большую помощь.

Мы с благодарностью приняли его предложение.

– Нам поистине повезло оказаться с ними на одном корабле, – сказала как-то Лилиас. – Они сделали этот переезд куда более занимательным, чем он мог быть.