Сезон расплаты - Юлия Динэра

Выдергиваю свои руки из его и, что есть силы, толкаю его к стене.

- Уйди. Я не хочу тебя видеть, слышать, знать! – Открываю дверь. – Убирайся. – Снова толкаю. – Я ненавижу тебя. – Говорю через силу, сквозь слезы. – Пошел вон! – Мой сумасшедший крик, кажется, заставил его вздрогнуть и отступить назад, мама выбежала из гостиной и попыталась меня обнять, я оттолкнула ее, сама того не желая. Пока Николас пятился к выходу, я провожала его взглядом, таким, который надеюсь, он запомнит навсегда.

Глава 37

Эмоциональные всплески закончились ближе к полуночи, я встала с постели, чтобы принять душ, затем вернулась обратно в кровать. Миллион вопросов и ни одного ответа. Так мучительно просто думать. Кажется я не была так бессильна даже под десятками препаратов в реабилитационном центре. Там я хотя бы не думала так много. Мысли могут сводить с ума. Может мне и правда нужно лечиться? Есть ли лекарство от моей боли?

Это не может быть правдой то, что сказал Ник, я абсолютно уверена в его причастности к аресту Гарри, но я не понимаю, почему и для чего он пытался оправдаться передо мной. Я ждала, что он снова посмеется, ухмыльнется мне в лицо, оставшись довольным тем, во что я влипла. Он бы мог гордиться собой. Я хочу заставить себя ненавидеть его по-настоящему, но это только слова. Я ненавижу его, но не так, как хотела бы. Совершенно не так. Хотела бы я, чтобы его намерения были чисты, как и намерения Кэлвина, который несмотря на то, что не сдержал свое слово, все еще остается для меня более правильным, чем я сама.

Мои планы рухнули в одно мгновение. Да, я хотела использовать Кэлвина, чтобы насолить Нику, и я даже рада, что этого не произошло. Что может быть хуже, чем ощущение отвращения к самой себе?

Утром позвонила Аделаида и сказала, что заседание через неделю, в этот момент меня словно холодной водой окатили. Так скоро.. На самом деле, я по-настоящему еще не задумывалась, насколько все это может быть ужасно. Еще она сказала, что я могу отделаться, как штрафом, так и сроком, она постарается что-нибудь сделать, и напомнила, что у меня все еще есть время пойти на попятную. Я не стану этого делать. В худшем случае мне дадут три года колонии, в лучшем – штраф. И я понятия не имею, чем обернется для меня решение суда с учетом того, что я «убийца».

У меня есть неделя. Для чего? Для чего-то хорошего. Для того, о чем я не пожалею.

И все-таки кое о чем я могу пожалеть, но еще больше могу жалеть, что не сделала этого. Я пошла к Нику, возможно, чтобы сказать ему что-то хорошее, чтобы посмотреть на него, может, чтобы попрощаться. Я не знаю. И я не знаю, будет ли он дома. Не знаю, как он отреагирует. Снова посмеется? Я уйду. Примет меня? Я попытаюсь, в последний раз что-то сказать, просто чтобы он знал. Это не заставит его полюбить меня или перестать презирать, но мне кажется, я буду чувствовать себя лучше. А может еще хуже? Я больше ничего не знаю. Я полна бесконечных мыслей и тону в полном отчаянии. Я виню во всем Николаса, но я так же виновата во многом. Не могу перестать думать о нем, это убивает, чувство ненужности. Зачем я иду к нему? Наверное, я уже решила, что иду попрощаться, потому что если я не загремлю за решетку, то я хочу уехать из города, туда, где никто меня не знает. Да, я сдаюсь, и я хочу начать новую жизнь. Хочу. Но смогу ли? Я думаю, что узнаю об этом позже.

Слезы душат. Сколько можно, Луиза? Ты не маленькая девочка. Мысленно бью себя по лицу, пинаю ногами.

На ресепшне новый консьерж, возможно я просто не видела его раньше, того любопытного старичка нет, вероятно не его смена.

- Николас Янг дома? – Спрашиваю я.

- Кто? Откуда мне знать. Знаешь, тут сколько таких.

- Спасибо.

Благодарю, хотя он вряд ли мне чем-то помог, просто по привычке. Нажимаю кнопку лифта, замечаю, что руки дрожат. Надеюсь, что там нет Кэндис, я не вынесу этого позора. В глубине надеюсь, что и Николаса нет дома, но больше рассчитываю на то, что снова увижу его.

Несколько минут стою у двери, не осмеливаясь нажать на звонок. Втягиваю в себя воздух, затем выдыхаю его и просто стучу. Тихо, будто не желая, чтобы мне открыли. Его нет дома. Его нет дома. Он дома. Трясет. Дверь открывается. На Нике белая помятая футболка и темные джинсы, спущенные ниже, чем положено им сидеть. Поднимаю взгляд.

Он удивлен, но ничего не говорит, молча пропускает меня и закрывает дверь. Постель не застелена, словно Ник только что проснулся, да и сам выглядит помятым. Прохожу вперед, сажусь на высокий стул у бара, на котором стоит открытая бутылка виски, а рядом в стакане, такого же цвета недопитая жидкость. Беру его в руки, немного взбалтываю.

- Если ты за рулем, то не стоит. – Говорит не принужденно, словно мы старые друзья и я заглянула в гости. Мы не друзья. Делаю глоток, немного жмурюсь, ставлю стакан обратно.

Молчание. Одна минута. Две. Три. Чувствую себя неловко. Николас подходит к окну и еще какое-то время смотрит в него, словно в бесконечность. Господи, зачем же я здесь?

- Я пока не знаю, как тебе помочь. Все еще думаю, кто.. – Он оборачивается, его губы сложены в тонкую линию, взгляд рассеянный и затуманенный.

- Я здесь не за этим.

- Зачем ты здесь, Луиза?

- Я не ненавижу тебя. – Признаюсь. Почти шепотом. Он внимательно смотрит на меня, я перебираю пальцы в руках, подбираю слова. – Я пришла попрощаться.

- Хмм.. – Снова отворачивается. – Уезжаешь?

- Может быть. После суда.

- Суда? – Конечно, дурачок. Глаза снова находят мои, внутри меня все переворачивается, выворачивается наизнанку от таких взглядов. Не просто его глаза, а те, которыми он смотрел на меня до того, как я узнала, что все это спланированный фарс. – Когда?

Вопрос непринужденный, и вижу, что ему интересно, я не совсем идиотка.

- Не знаю еще. – Вру. Какая вообще разница? Скорее всего, мы больше не увидимся. А если и встретимся случайно где-то, через несколько лет, то будем уже абсолютно чужими. Я вспомню его, он скорее всего, уже не вспомнит меня. Чужие. Еще более далекие, чем сейчас, чем всегда были.

- Что ж.. – Он прокашливается. – Прощай?

- Прощай. – Шепчу я, сглатывая очередной ком. Я хочу сделать много чего: обнять его, поцеловать, ударить, может даже избить, а затем снова обнимать, долго. Бесконечно. Хочу уткнуться лицом в его грудь, вдохнуть аромат его тела, волос. Но я прошу лишь одну единственную вещь. – Можешь дать мне.. ту песню.. текст? Ту, которую ты хотел спеть на моей вечеринке. – Абсолютная глупость, я знаю.

Глаза Ника округляются, но он быстро приходит в норму, словно ничего такого особенного я не сказала.

- Это были плохие времена. У меня нет текста.

- Ладно. – Не буду настаивать. Это абсурд.

Спрыгиваю со стула, медленно иду к выходу, закусываю фалангу указательного пальца, останавливаюсь.

- Ник.

Он сразу оборачивается ко мне. Я не могу найти каких-либо слов, чтобы произнести вслух. Это слишком больно, и я бы даже сказала унизительно. Все, что он сделал.. После всего, я как собачка сама же пришла к нему. Верная. Любящая. Глупая.