Графиня - Кэтрин Коултер

Мне показалось, что Амелия вот-вот начнет довольно мурлыкать.

Далее продолжалось в том же духе, пока мисс Крислок не осведомилась:

— Энди, дорогая, не пора ли дамам удалиться в гостиную?

— Прекрасная мысль, — кивнул мой муж, поднимаясь. — Я хотел бы немного побыть с Энди. Должен же я вернуть себе хоть долю самоуважения? Вчера она разбила меня наголову. Теперь я возьму реванш.

— Неужели проиграли? — охнула Амелия. — Я видела, каков дядя Лоренс в бою. Он еще не знал поражений.

— На этот раз потерпел, — ответила я, не сводя с него глаз. — От меня.

Мы пойдем в кабинет. Вряд ли он осмелится что-то сделать со мной в кабинете. После того как все улягутся, я убегу отсюда.

И когда мы, пожелав всем спокойной ночи, шли по коридору, я вдруг поняла, что с нетерпением жду этой партии. Хочу растоптать его. Унизить. Бедняжка Джудит. Она, конечно, не хотела, чтобы вечер окончился так быстро, но что я могла поделать? Вполне возможно, больше я ее никогда не увижу.

На этот раз Лоренс показал на мою правую руку, в которой лежал белый конь. Ничего, мне нравится играть черными. Разыграем французскую защиту.

Он двинул вперед пешку, и я, улыбнувшись, поставила свою на «е три».

— Вот как! — заметил он. — Французская защита. Интересно, насколько хорошо вы с ней знакомы.

— Знакома, и неплохо. Любимая комбинация моего деда. Как вы уже поняли вчера вечером, он отлично меня обучил, — пробормотала я, не поднимая глаз.

Пока он обдумывал очередной ход, я украдкой рассматривала грациозно склоненную голову с серебристыми нитями в темных волосах. И отчаянно хотела спросить его о своем отце, но лишь плотнее стискивала зубы. Просто у меня не было достаточно доказательств, а без них действовать трудно. Я здесь одна. Все слуги верны Лоренсу. И может, кроме его злосчастного камердинера Флинта, по дому слоняются другие злодеи.

Нет, лучше держать рот на замке, а ночью незаметно исчезнуть. К счастью, он не знает, что я обыскивала его спальню и ту ободранную келью и нашла письмо об отце.

Игра продолжалась. Я надеялась, что, разыгрывая полнейшую невинность, останусь в безопасности, хотя бы на время. Но что случится, если…

В задумчивости я легонько постукивала пальцами по подлокотнику кресла. Лоренс откашлялся. Мой ход. Пожалуй, тут уместна рокировка. Я потянулась к королю, в последний раз оглядела доску и едва не уронила фигурку. Господи, я едва не сдала игру, только потому, что напугана до полусмерти!

Приглядевшись, я поняла, что стоит мне сделать такой ход — и его конь возьмет в вилку мою королеву. Ловушка, которую не способен пропустить мало-мальски приличный игрок.

И тут я заметила, что он улыбается мне. Недобро и покровительственно. Внутренний голос предупредил меня об опасности. Может, стоит дать ему выиграть? Пусть утопает в самодовольстве. Пусть уверится, что я ничего не стою.

Нет. Не могу. Слишком силен сжигающий меня гнев… на него… на человека, обманувшего меня. Человека, который по какой-то неизвестной причине пылает ко мне ненавистью.

Придется показать ему, что с таким врагом, как я, следует считаться. Я сотру это наглое выражение с его физиономии! Он видел, как я рассеянна, и вообразил, что выиграет, потому что перед ним всего лишь женщина, которая в отличие от мужчины не способна мыслить логически.

Исход партии символизировал для меня победу или поражение в смертельной игре.

Он мгновенно заметил произошедшую во мне перемену, подобрался и сосредоточился. Хотел ли он разгадать мои мысли? Удивлялся ли столь внезапной серьезности? Не знаю. Он все время молчал.

Появился Брантли с чайным подносом и, видя, что мы полностью поглощены шахматами, тихо удалился, подкинув в огонь дров.

После десяти очередных ходов я получила преимущество и пошла в наступление, которое должно было кончиться поражением Лоренса. И двинула вперед коня. Сопротивление было бесполезным. Еще несколько ходов — и мой ферзь вместе со слоном взяли в плен его короля. Еще один ход конем — и все было кончено. Улыбнувшись, я взглянула ему в глаза и едва слышно выговорила:

— Шах и мат, сэр.

В этот момент я чувствовала, что способна покорить мир: сильная, непобедимая, несгибаемая. Мои глаза блестели, я просто излучала злорадство.

Протекло несколько бесконечных минут, прежде чем Лоренс осторожно поднял побежденного короля, подержала длинных тонких пальцах и положил на доску. И, откинувшись на спинку кресла, поднес палец к поджатым губам. Отблески огня высвечивали наши силуэты, бросая причудливые тени на лица. Наконец он медленно, задумчиво протянул:

— Прекрасная игра, дорогая. Вкус победы сладок, не так ли?

Я слегка повернула голову, чтобы он не видел моей торжествующей физиономии. Страх, напряжение и волнение переполняли меня.

— Разумеется, милорд. А разве может быть иначе? Загадочная улыбка промелькнула на его губах.

— Верно… нет ничего приятнее, чем нанести сокрушительный удар врагу, видеть, как он корчится в бессильной злобе. Вы не согласны, что самая главная, самая лучшая, сладчайшая победа, когда твой противник окончательно разгромлен и уничтожен?

О чем он? Что хочет сказать?

Я не стала уточнять. Боялась рисковать, выдать свои подозрения. И все, что могла сейчас, — обставить его в шахматы.

Я только что побила его!

Побила!

Я умна, талантлива, непобедима! И поэтому громко отчеканила:

— Да, именно это я только что сделала с вами, сэр. Однако придет новый день, будет другая партия, и все начнется сначала. В шахматах не бывает окончательно победы.

Лоренс начал расставлять фигуры в центре стола. Поднял короля, поставил напротив моей черной королевы. Мрачно прищурившись, глянул в мое лицо потемневшими глазами.

Я заставила себя не отводить взгляда. Он отвернулся первым и уставился на свои неестественно белые руки. Я сидела неподвижно и ждала. Что еще оставалось делать?

Лоренс снова заговорил:

— Вы играли умно, тонко и храбро. Да, мужественно и отважно. Крайне необычные свойства в женщине. Что же до вашей дерзости, вероятно, в свете вашей маленькой победы мне стоит позволить вам немного ею насладиться, пусть и не слишком долго.

Он разительно изменился. А может, просто открыл свое истинное лицо.

— Не знала, милорд, что исключительно мужчины имеют право на обладание такими качествами, как ум и отвага.

Он продолжал играть проклятым белым королем, рассеянно вертя его между пальцами. Мне хотелось швырнуть в Лоренса доску.

— Ах, дорогая, — вздохнул он, — думаю, вам стоит в этом вопросе склониться перед моими мудростью и опытом.

— Не понимаю почему.

Лоренс оцепенел и впился в меня злобным ледяным взглядом, без тени и искорки сочувствия.