Список жертв - Джулия Гарвуд

О том, что произошло утром, Риган узнала от Генри. Он влетел в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и, блестя глазами, выпалил:

— Я знаю, что вы беспокоились о Кевине, поэтому хочу вас успокоить — все получилось.

Риган, которая рылась в ящиках стола в поисках запропастившегося куда-то пакетика леденцов, немедленно выпрямилась и уставилась на своего помощника. Невооруженным глазом было видно, что Генри доволен и весел.

— Я рада, — осторожно сказала Риган.

— Кевин скоро приедет. Это ничего?

— Конечно, пусть приезжает.

— Он сказал, что сначала все было очень плохо.

— Правда?

— Алек все устроил. — Генри распирало от желания выложить новости немедленно. Было очевидно, что он просто не доживет до приезда друга. — Детектив Бьюкенен велел отцу Кевина убрать из дома детей, и тот так и сделал. Вот только Кевин не захотел уходить.

— Он что, все это время был в доме?

— Нет, он перебрался на другую сторону улицы. Думаю, ему пришлось прятаться, иначе Алек его бы выгнал. Он сказал, что был момент, когда он испугался за Алека. Пара отморозков — дружков его мамаши вздумала оказать сопротивление. И детектив Бьюкенен и его коллеги применили… физические меры принуждения. Иначе не получалось усмирить подонков и надеть на них наручники. Я так жалею, что сам ничего не видел! Кевин говорит, Алек был страшен. У него было такое лицо… пугающее.

— Я рада, что тебя там не было, — вздохнула Риган. Генри сел на край стола и продолжал:

— Алек предложил матери Кевина отправиться в реабилитационный центр, но она отказалась.

— Как чувствует себя твой друг после всего, что ему довелось увидеть и пережить?

— Нормально. Он вроде как смирился с тем, что это жизнь и не все идет гладко.

— Ты хороший друг, Генри.

— Ну, бывали времена, когда он мне помогал не меньше… Только знаете, он, конечно, не станет сердиться, что я вам рассказал, но…

— Я все понимаю и буду молчать, — заверила юношу Риган.

Она опять нырнула в ящик, а когда подняла голову, то увидела Алека. Он стоял подле Генри, и они о чем-то разговаривали. Рядом с ними стоял Кевин.

Потом Бьюкенен вошел в ее кабинет, поздоровался и сообщил, что он на месте, приступил к выполнению обязанностей телохранителя и уже отпустил полицейского.

— У тебя все в порядке? — спросил он.

— Да.

Он, видимо, даже не заехал домой после операции в доме Кевина. Впрочем, в джинсах и футболке детектив Бьюкенен выглядел не менее сексуально. Только наплечная кобура была более заметна. Взгляд девушки невольно все время возвращался к оружию. Он заметил это и негромко сказал:

— Это часть моей работы.

— Я знаю.

— Вот и хорошо, потому что тебе придется к этому привыкнуть.

Риган успела изучить своего телохранителя достаточно, чтобы понять, что он не в своей тарелке.

— Что случилось?

Алек выглянул из кабинета, увидел Кевина, который все еще болтал с Генри, и покачал головой.

— Да ничего. Просто у некоторых людей нет тормозов, и это осложняет жизнь другим. Общение с подобными экземплярами не самый лучший способ начать день.

— Но все прошло благополучно?

Он пожал плечами и больше не возвращался к разговору о Кевине и полицейской операции. Риган вздохнула: она уже поняла, что если створки этой устрицы захлопнулись, то больше она ничего не узнает.

Потом день вошел в обычное русло: детектив Бьюкенен дремал на диване, а она разбирала папки с документами.

Вечером они решили развлечься: заказали пиццу, попкорн и пиво и устроились в гостиной Риган смотреть кино. Это была старая мелодрама, и Риган всхлипывала. А Бьюкенен смеялся. Она обвинила его в том, что он совсем, ну ни капельки не сентиментален, а он воспринял это как комплимент.

На следующий вечер кино выбирал он, и они опять смотрели классику. Только теперь это была не история про любовь, а суровый боевик с горой трупов и морем крови. Еще там были инопланетяне и масса спецэффектов. Они сидели рядышком, задрав ноги на оттоманку. Риган была босиком, а Алек в носках. На правом красовалась большущая дыра.

Когда на экране появились титры, он сказал:

— Если хочешь, можем посмотреть еще раз. Риган взглянула на него с подозрением: нет, он не шутит.

— Спасибо, что-то не хочется. На мой вкус, в этом фильме многовато насилия и жестокости.

— Ты правда думаешь, что это жестокий фильм?

— Алек, я насчитала тридцать два трупа.

— Неплохо, хотя…

— Это за первые тридцать минут. Потом я сбилась и перестала считать.

— Так ведь они были инопланетяне, которые пытались использовать людей в качестве пищи. Чего же ты хотела?

— Ну, я была бы рада, если бы они не устраивали свои пирушки непосредственно перед экраном.

— Тогда было бы совсем не страшно. По-моему, фильм классный. Я такие обожал в детстве.

— Тебе нравилось, когда тебя пугали?

— Конечно!

— А кошмары потом не снились?

— У меня не было отдельной спальни: я делил комнату с братцем Диланом и всегда считал, что вдвоем мы справимся с любым злодеем. — Алек хмыкнул. — Я, знаешь ли, был нахальный парень.

— Был? Не нужно прошедшего времени. Ты все такой же.

— Да ладно. В нашей семье восемь детей, и все мы по очереди прошли через прекрасный и сильно переходный возраст.