Семейный стриптиз - Оливия Голдсмит

– Откуда мне было знать, что Снид не позволит вы­звать очевидца попоек миссис Джексон? И уж тем более о том, что анонимные алкоголики для него священны? – выпалила Энджи, обращаясь к матери, когда все они со­брались в одной из комнат отдыха. Теперь она была далеко не так уверена ни в исходе дела, ни в своей способности сохранить место в Центре.

Натали пожала плечами:

– Нам давно известно, что сам Снид уже двадцать лет состоит в одном из таких обществ. – Она вздохнула. – Спросить нужно было, Энджи.

– Мне и в голову не пришло! – простонала дочь.

– Но ты-то должен был знать, Майкл! – вставила Лора.

Майкл Раис кивнул:

– Должен был. И знал. Но не ожидал, что он так отреа­гирует. Ведь не тайну же исповеди вы открыли, в конце концов! – Майк покачал головой. – Но не падайте духом, Энджи, и клиентке не показывайте, что расстроены. Нача­ло отличное, уверяю вас.

Энджи была рада, что эти несколько минут Джада с Мишель провели в дамской комнате и не слышали разго­вора. Впрочем, Джада с ее острым умом наверняка сама поняла, что адвокат допустила грубейший промах.

– Никак не могу прийти в себя, – призналась Джада, вместе с подругой присоединившись к юристам. – Просто не могу прийти в себя после всей той лжи, что она нагово­рила! Это нечестно!

– Нечестно! – фыркнула Мишель. – Нашла от кого честности ожидать. У них же весь лживый спектакль как по нотам расписан. Сейчас Тоня Грин к выходу готовится. Мы ее в туалете видели, – объяснила она остальным. – Макияж подправляет, будто на премьеру в «Опера» при­шла. – Мишель взяла руку Джады в свою. Энджи хотелось сделать то же, но она сдержалась и лишь похлопала кли­ентку по плечу.

– Не волнуйся. Твоя свекровь совершенно изовралась, противоречила собственным показаниям, и это нам на руку. Когда Крескин вызовет Тоню Грин, мы ее разделаем под орех.

– Пора двигаться, – объявила Лора. – Снид фанатик пунктуальности, так что лучше не опаздывать. Помню, как-то он отвел мне одиннадцать минут на перекрестный допрос в деле об убийстве. Но я все равно выиграла! – Лора посмотрела на Энджи. – Судебный пристав сказал, что вечером Снид улетает в отпуск в Форт-Майерс. Учти это и не тяни резину.

– То есть как? – воскликнула Энджи. – Хочешь ска­зать, что нужно закончить сегодня? Да у меня своих шесть свидетелей, а еще всех свидетелей Крескина допрашивать!

– Я и говорю – не тяни резину.

– Это ведь не суд, – напомнил Майкл, – а всего лишь предварительные слушания, так что об окончательном ре­шении речь не идет.

– Угу, – мрачно буркнула Джада. – Речь идет о вре­менной опеке и продолжении адовых пыток, только и всего.

Майкл кивнул.

– К сожалению, для маневров у нас мало времени, а на продление слушаний шансов ноль.

– Вперед! – Заметив в коридоре судейскую мантию, Натали отставила недопитую чашку кофе. – Наш торопы­га уже на коне.

Мишель со своего места в центре зала внимательно, насколько позволяли ее «мотоциклетные» очки, разгляды­вала Тоню Грин. Зря эта дамочка старалась навести красоту, видок у нее был – обхохочешься. Платье натянула кри­чаще бирюзового цвета, от которого глаза слезятся, к тому же размера на три меньше нужного, так что все телеса наружу. И как только Клинтон мог променять подтянутую, элегантную Джаду на такое чучело? Адвокат Клинтона, ясное дело, умолчал о тесных отношениях своего клиента со свидетельницей, представив Тоню суду как няню трех младших Джексонов. Что ж, ей же хуже – выглядит-то она скорее шлюхой, чем воспитателем, хотя Крескин задает ей вопросы только о детях.

– Что вас больше всего удивило или встревожило в детях, когда вас наняли за ними присматривать?

Тоня подалась вперед, колыхнув внушительным бюс­том, и округлила глаза.

– Они целых три дня молчали! Десять лет работаю с детьми – никогда с таким не встречалась.

– И почему они молчали, как по-вашему?

– По-моему, от страха. Они ее боялись. Свою мать. Боялись, что она их накажет. Они ее не любят.

Энджи встала и выразила протест, но ответа судьи Ми­шель не расслышала. Затем снова раздался голос Тони:

– Они ни разу не произнесли ее имя. Никто из них не плакал и не звал маму. А крошка Кевон – я его зову своим ангелочком – уже через два дня залез ко мне на коленки, обнял и спросил: «Будешь моей мамочкой?»

Мишель стало нехорошо. Если бы Дженна или Фрэн­ки… Впрочем, Кевон этого, конечно, тоже не говорил. Из троих детей Джады малыш Кевон был самым «маминым», уж Мишель-то это точно знала. Боже, а каково Джаде вы­слушивать такое наглое вранье?! Как она это выдерживает ? Больше всего на свете Мишель сейчас хотелось оказаться на месте свидетеля и рассказать судье, всему залу, как за­ботилась о своих ребятах Джада, как кормила и учила, как любила их все семь лет…

Мишель впервые попала в зал суда. Мысль о том, что­бы появиться в таком же зале с Фрэнком, занять место свидетеля, отвечать на каверзные вопросы прокурора и в конце концов попасться на удочку, привела ее в ужас. Большим усилием воли она заставила себя не броситься прочь отсюда и сосредоточить внимание на главных дейст­вующих лицах процесса.

Энджи опять покинула место за столом и вела пере­крестный допрос Тони.

– Итак, миссис Грин, вы утверждаете, что долгое время работали с детьми.

– О да! – важно подтвердила Тони Грин. – Более де­сяти лет.

– У вас есть специальное образование? – продолжала Энджи.

– Протест, ваша честь! Позвольте напомнить уважае­мому коллеге, что миссис Грин не является подследствен­ной. Какое отношение к делу имеет ее образование?

– Самое прямое, если мы намерены выяснить ее ком­петентность и опытность.

– Протест отклонен. Этой женщине доверено воспи­тание детей миссис Джексон.

– Закон штата Нью-Йорк требует, чтобы воспитатель имел лицензию на работу с детьми. У вас она есть, миссис Грин?

– Разумеется! – Тоня засияла. – С собой, в сумочке. Вместе со страховым полисом на тот случай, если с детиш­ками – дай им господь здоровья – что-нибудь случится.

Энджи, похоже, стушевалась.

– Подайте мне сюда эти документы, – приказал Снид приставу.

– Сколько детей было на вашем попечении за десять лет? – продолжила допрос Энджи.

– О-о-о! Много!

– Назовите, пожалуйста, их имена. Наступившая пауза длилась достаточно долго. Нако­нец подскочил дошлый адвокатишка:

– В целях экономии времени, ваша честь, я предлагаю представить подробный список позже.

Мишель голову бы дала на отсечение, что Тоня Грин понятия не имеет, с какого боку подойти к ребенку.

– Согласен. Продолжайте, советник, – бросил судья Энджи.