Библиотека потерянных вещей - Лора Тейлор Нейми

Эшер остановился в полуметре, а может, и в метре от меня:

– Ну, привет.

– Привет. – Я раскрыла ладонь, серебряный желудь блеснул на солнце.

Теперь улыбка Эшера вспыхнула ярко – слишком ярко, будто тень прорезали ослепительные лучи солнца, а я уже так привыкла к темноте.

– Хорошо, что ты нашла его до того, как Уинстон его… э-э… уинстонул.

– И что же это значит?

– А ты как думаешь, что, Дарси?

– Это значит, что ты прочитал «Питера Пэна».

– И это тоже.

Говорить я не могла, просто рассматривала трещины, которых в проулке было полно, поэтому Эшер продолжил:

– На прошлой неделе прочитал. Купил себе экземпляр, когда у тебя был выходной.

Я мысленно схватилась за книжный буек в голове. Мне нужна одна книга. Нет, все книги сразу. Бумага и типографская краска опять не дадут мне утонуть.

– Наверное, минут за двадцать управился? – срывающимся голосом сквозь смешок спросила я.

– На этот раз никакого скорочтения. Я читал медленно.

– А почему?

– Причин несколько. – Он привстал на цыпочки, а потом снова опустился. – Во-первых, я знал, что книга много для тебя значит.

– А желудь?.. – спросила я.

– Потому что ты много для меня значишь. – Шаг вперед. – Мы с Лондон расстались. Сразу после вечеринки для участников постановки.

После нашего разговора на качелях. Да, это был прогресс, но…

– То есть когда – пять дней назад?

– Вроде бы слишком быстро, я знаю. – Еще шаг. Эшер был теперь совсем близко. Но меня не касался. – Я купил подвеску, когда прочел книгу, но Лондон я не видел всю неделю перед заключительным спектаклем. Позволь, я… все тебе объясню?

Я кивнула.

– Нам с Лондон уже давно следовало расстаться. – Он провел рукой по волосам. – Да вообще, не нужно было снова начинать встречаться. После аварии она пришла в больницу и потом много помогала, когда меня выписали. Она ужасно старалась. Тогда она действительно была рядом.

– То есть ты пошел на это из чувства долга? Просто из-за того, что она была рядом?

Он едва заметно поморщился:

– Скорее даже так: в мае мой мир опрокинулся, и для меня это было ужасно болезненно. Наверное, я просто вернулся к привычному. Но как бы мы оба ни старались, Лондон не подходит мне, а я не подхожу ей. Мы оба давно уже это поняли, но боялись признать правду. Надо сказать, отчасти и из-за того, что я не хотел оставаться один. Я уже и так страдал от одиночества, потеряв возможность летать.

– Это я понимаю.

Одиночество. Тоска. Но перед глазами по-прежнему стояла Лондон Бэнкс, которая вилась возле Эшера, как дымок у костра. И их разговоры, и поездки в ее белом кабриолете. Я не хотела, чтобы она была здесь, в проулке, третьей лишней.

– И все же… Прошло меньше недели. – Я подняла раскрытую ладонь с желудем. – И ты уже купил это мне.

Он на мгновение прикрыл веки:

– Ты боишься, что у меня с девушками такой график полета.

– Ты же мне говорил, что любишь все быстрое, – сказала я. – Ты летаешь по воздуху; ты летаешь сквозь книги. А теперь ты летишь от пятницы к среде. От Лондон ко мне?

– Дарси. – Он с усилием сглотнул, шевельнулось адамово яблоко на шее. – Понимаю, как это выглядит. Но послушай, разве есть что-то неправильное в том, что сейчас я здесь, с тобой? Можешь сказать мне в лицо, что между нами ничего нет и мы просто должны остаться друзьями, которые болтают о книгах за чашкой чая?

Никогда. Никогда ничего похожего я от парня не слышала.

– Такого я тебе сказать не могу. Я обрадовалась, когда нашла желудь, и сразу подумала, что он от тебя. – Я покрутила кулончик в руке.

Эшер улыбнулся, но крошечный, легонький желудь вдруг стал увесистым, как гиря. Правда заключалась в том, что он означал поцелуй, мой первый настоящий поцелуй – не костюмированное, заданное ролью действие – с первым парнем, которого мне действительно хотелось поцеловать. Я внезапно перестала понимать, куда мне в этом пространстве девать части своего тела. Наверное, я выглядела как наивная дурочка: колени дрожали, пальцы дергались и что-то теребили. Боже, почему я все время моргала? Каждое следующее движение казалось каким-то новым, и я не знала, как эти движения выполнять.

Конечно, в книгах описывались всевозможные проявления любви, иногда даже со слишком откровенными деталями. Но на этот раз я не хотела искать инструкции в чужих историях. Эшер, мальчик, прочитавший книгу только для того, чтобы узнать меня получше, заслуживал большего. Но что у меня было? За мной тянулось наследие нездоровых любовных отношений. А пьесы – сценарии, в соответствии с которыми я ходила и спала, мечтала и ела, и вообще просто существовала, – давным-давно потерялись где-то в нашей несчастной квартире. В квартире, которая вот-вот должна была лопнуть.

Эшер подошел еще ближе:

– Ты выглядишь испуганной. В мои планы это не входило. Я хотел дать тебе вещь, которая покажет, что я чувствую. Я не хотел тебя пугать.

– Если и испугалась, то не из-за тебя и даже не из-за Лондон. – Я легонько постучала себе по голове. – Это все отсюда. Из-за того, что творится дома, из-за моего отца и…

– Я понимаю. Правда. – Он протянул мне руку.

Я долго смотрела на зависшую между нами мозолистую ладонь. И только потом протянула свою в ответ. Рука Эшера оказалась теплой, твердой и чуть влажноватой. Такой я ее и запомнила.

– Если тебе не надоело терпеть мои пилотские сравнения, то вот еще одно. Перед взлетом мы проходим предполетную проверку. Один неисправный прибор или составляющая системы могут привести к трагедии. И взлет не дают, пока все не будет проверено. Для нас это вроде Библии. Но с тобой я эту проверку пропустил и выскочил на взлетную полосу вслепую, пытаясь как можно быстрее попасть в пункт назначения. – Эшер мягко выдохнул. – Я не остановился, чтобы посмотреть, где я и как это будет выглядеть. Мой недочет.

Я хотела поверить, хотя его откровение все еще не улеглось у меня внутри и не давало мне покоя.

– Понятно, – сказала я. – А если тебе не надоели мои сравнения, то… Я помню, как сидела в твоем самолете. И как хорошо тебе из кабины видно, что впереди, но то, что сзади, ты не видишь без…

– Без всех этих гаджетов и штуковин?

– Да, без них.

– В точку. Только имей в виду, я не просто однажды поднялся в воздух и со сверхзвуковой скоростью полетел от Лондон к тебе. – Эшер указал туда, где были мои ступни. – Я уже был здесь.

Звук вырвался у меня из груди, а может, даже стон. Я когда-нибудь раньше стонала? Мой рот раскрылся и тут же закрылся, не успев высказать все эти новые вопросы и чувства, захламлявшие пространство моего сердца.