Любить Джейсона Торна - Элла Мейз

Час спустя несколько человек из съемочной группы решили установить караоке и начали петь во все горло. Время от времени они выходили на сцену, чтобы помучить наши уши. Хотя никто и не пытался забрать у них микрофон, что, по моему мнению, было бы к лучшему.

Я сидел около бара с помощником режиссера Тайлером Кэмероном – этим парнем я раньше работал и уважал его, когда услышал голос Олив.

– Всем привет, я Олив. – Она откашлялась и постучала пальцем по микрофону.

Кто-то громко присвистнул.

– Кажется, это твоя жена, Джейсон, – произнес Тайлер, посмотрев через плечо. Он был первым парнем на вечеринке, которому я сообщил, что мы женаты. Тайлер никому не расскажет, особенно после того, как я попросил его об этом.

Жена. Да. Точно. Я женат.

Я повернулся лицом к сцене.

– Так и есть, – сказал я, глядя на изгибы ее тела. Откинувшись назад, я облокотился локтем на барную стойку и сделал глоток пива.

Когда она заговорила, в ее голосе слышалась улыбка:

– Я только что проиграла пари своей подруге Люси. – Она указала на сияющую Люси, и та присвистнула ей в ответ. – Итак, как проигравшая я, скорее всего, помучаю ваши уши. Надеюсь, вы сможете немного потерпеть меня. Песня медленная, так что с вами все будет в порядке.

– У нее хороший голос? Не думаю, что выдержу еще хоть немного визга этой ночью, – сказал Тайлер, полностью сосредоточившись на Олив.

– Ох, она нормально поет. Не волнуйся.

– Хорошо выглядишь, Джейсон, – сказал он, с осторожностью поглядывая на меня, прежде чем Олив начала свою песню.

Я отвел взгляд от Олив, когда она попыталась сесть на барный стул.

– Что ты имеешь в виду?

– Я знаю тебя и сначала не верил всему, что читаю в таблоидах, но после всех тех фотографий и видео… Ну, ты выглядел как бомба замедленного действия, готовая взорваться в любой момент при одном неверном движении. Рад, что ты вернулся к нам, и если она тому причина… ну, рад за тебя.

Вместо того чтобы ответить ему, я хмыкнул и обратил внимание на Олив.

Ей все же не удалось сесть на барный стул, поэтому когда она начала петь песню Эда Ширана «Kiss Me», то стояла и опиралась на стул одной рукой, а другой крепко обхватила микрофон.

Через некоторое время, когда проиграло вступление и ее милый голос пронесся в пространстве, каждый, казалось, онемел от шока. Тайлер снова заговорил:

– Твоя жена, кажется, хороша во многом.

Я кивнул. В данный момент это все, на что я способен.

Где-то посередине песни она наконец-то встретилась со мной взглядом, ее голос стал мягким и хриплым, когда она нежно приказала мне поцеловать ее. Я не отводил от нее взгляда, поскольку мне нужен был этот зрительный контакт. Казалось, мы на глазах у всех влюбляемся друг в друга. Она видела меня, и возможно впервые я тоже увидел ее. Ее голос манил меня так же, как и глаза. Но потом она их отвела, и я внезапно осознал, что встаю и пересекаю комнату, направляясь к ней.

Я хотел, чтобы она смотрела на меня. Я хотел, чтобы она видела меня, когда я поцелую ее. И мне необходимо, чтобы она поцеловала меня в ответ.

Когда песня закончилась и она открыла глаза, я стоял прямо перед ней. Она улыбнулась мне, как будто знала, что я буду ждать ее тут.

Сделав еще один шаг, я сократил расстояние между нами. Вырвав микрофон из ее рук, я положил его на барный стул. Я обвил руку вокруг ее шеи и спросил:

– Видишь меня, Олив?

Вопрос был важен для меня, а ее ответ еще больше. Это не кинозвезда Джейсон Торн поцелует ее, а я, Джейсон, ее друг. Мужчина, желающий сделать ее своей.

Дрожь пронеслась по ее телу, когда она подняла руку и прикоснулась ею к моей щеке. Она прошептала мне:

– Я всегда видела только тебя, Джейсон.

Затем мои губы коснулись ее. Мы целовались достаточно долго, наверстывая годы. На глазах у всех ее губы стали моими. Наше дыхание смешалось.

Я осознавал, что все свистят и аплодируют, но ничего не слышал и не чувствовал, кроме женщины в своих объятиях. Для меня существовали только мы. Стоя посреди темной комнаты, мы обнимали друг друга, словно кругом никого не было. Она наклонила голову, и мой язык скользнул глубже в ее рот. Этого было недостаточно.

Сгорая от желания поглотить ее, я схватил Олив за талию и наклонил, отчего она выгнула спину. Затем я поцеловал ее еще отчаяннее. Интенсивнее. Глубже.

Я вложил в поцелуй все, что начал чувствовать к ней за эти последние несколько недель. Наш первый поцелуй.

Я хотел, чтобы он перевернул ее мир. Я хотел, чтобы это был ее лучший первый поцелуй из всех первых поцелуев, которые она испытывала. Она должна запомнить каждую секунду.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, а пальцы перебирали волосы. Я застонал. Она хмыкнула, ее тело сотрясалось от дрожи. Она точно запомнит все это.

Захотев большего, я зарылся в ее волосы, удерживая ее голову так, чтобы она смогла отдышаться, пока я целовал уголки ее губ. Она улыбалась блаженной улыбкой, точно такой же, какая появлялась на ее лице, когда она сочиняла книги за ноутбуком. Когда она переносится в другой мир, созданный ею от начала до конца. Я хочу владеть этими улыбками так же сильно, как и ее прекрасным сердцем. Я хотел стать причиной их появления на ее лице. Когда она проигнорировала всех присутствующих и углубила поцелуй, я охотно поддался ее желанию. Затем я поцеловал ее снова. И снова. И снова. И снова.

Одной рукой я придерживал ее затылок, а другой медленно обхватил ее задницу, крепче прижав ее к своему пульсирующему члену.

Если бы мы не вцепились так сильно друг в друга, то от страсти, которую я испытывал к ней, и от того, как мой мир перевернулся… у меня бы просто подогнулись ноги.

Мое сердце готово принадлежать ей, если она захочет заполучить его навечно.

Я не мог остановиться. Ни тогда, когда мое тело жаждало почувствовать на себе ее руки. Ни тогда, когда ее губы давали мне то, что я так отчаянно пытался заполучить от нее и только нее, даже если и не осознавал, что нуждаюсь в этом. Особенно когда она цеплялась за меня так, словно я вдыхал в нее жизнь.

Затем она отстранилась и посмотрела на меня одновременно