Пробуждение - Нефер Митанни

- Да, ближайшего… - император вновь вернулся за стол, принялся помешивать остывший чай, - осенью я планирую поехать по России…К сожалению, здоровье императрицы меня тревожит. Поездку в Италию она отвергает категорически. Поэтому я решил отвезти её на наш юг. ***** Ну, а там, Господь управит…- он как-то странно посмотрел перед собой.

Николаю показалось, что император что-то не договаривает, но он решительно отогнал эту мысль. На сегодня неожиданных новостей было довольно.

- Я просто желаю, чтобы для тебя это не явилось громом среди ясного неба, - печальная улыбка скользнула по красивым губам, придавая лицу Александра мягкое выражение, теперь его глаза уже не казались холодными, лёгкая грусть читалась во взгляде, словно сожаление о несбывшихся мечтах. – Просто будь готов принять Россию. Надеюсь, у тебя получится лучше.

***

Невские тёмные волны бились о парапет. Полная луна висела на фоне петропавловского силуэта, выделявшегося на чернильно-холодном низком небе. Анна стояла у самой кромки воды. Всей душой она стремилась на противоположный берег, где высился острый шпиль крепости. Однако водная преграда была непреодолимой. Отчаяние овладело Анной, мысли беспорядочно бились в тщетных усилиях отыскать возможный способ переправы.

- Сергей! – в отчаянии закричала женщина, протягивая перед собой руки, не сдерживая слёз. – Серёжа!

Ответом ей был лишь шум разыгравшегося шторма, Анна хотела шагнуть в волну и… проснулась.

Надо же! Опять уснула в кресле в кабинете мужа. Тот сон, что она увидела когда-то, во время их ночёвки в лесу в стогу сена, повторялся всё чаще. Правда,с вариациями, но неизменным было одно – она стремилась к Сергею, но словно какая-то неведомая сила возводила между ними преграду, преодолеть которую Анна не могла. И всякий раз после этого очень яркого, казавшегося явью, сна она просыпалась в слезах.

***

Великий князь был прав – император не всё рассказал ему о своих планах. Вечером этого же дня Александр направился в покои жены.

Елизавета Алексеевна****** сидела в кресле подле окна, закатный луч падал на её светлые волосы, делая их золотыми. В свои сорок пять она не утратила былой красоты. Её черты, почти не тронутые морщинами, оставались всё так же совершенны, лишь болезненная бледность гасила их первоначальный блеск. Фигура же с годами стала только женственнее, обретя большую мягкость форм.

Сейчас, спустя многие годы после их соединения, он прекрасно понимал, что в сущности, был ей плохим мужем. И дело не только в изменах, его – по греховной слабости, её – от отчаяния. Он не дал ей главного – ощутить радость материнства. Мария Александровна, их дочь, едва пережила свою годовщину, оставив этот мир в нежном возрасте. Горе молодой матери было столь велико, что она даже не могла плакать. И тогда Александр впервые забеспокоился о жене.

Слухи и сплетни, витавшие вокруг, это неизбежное зло их положения, не смогли их разлучить. Даже её короткий роман и рождение ребёнка от молодого несчастного офицера******* не смогли поставить точку в их союзе. Александр признал девочку своей. Впрочем, крошка вскоре соединилась со своей старшей сестрой.

Видимо, это их судьба – терять детей. И даже это их соединяло. Когда умерла София, Луиза, как никто, понимала его горе, не унизившись до ревности, хотя имела на это полное право. Он и сам не мог для себя определить, кем для него была Луиза. Да, они многие годы не были супругами в полном смысле слова – в своей спальне он разрешил царить Марии Нарышкиной. Фаворитка огнём своих чёрных очей воспламеняла в нём все мужские чувства, заставляла вскипать кровь. Но его душа никогда не находила отклика ни у кого, кроме, как у Луизы. В самые трудные моменты именно у своей императрицы получал Александр понимание и поддержку.

С какой самоотверженностью она поддержала его в ту трагическую ночь, когда был убит его отец! Сам он тогда оказался в полной растерянности. Когда Беннигсен********( пришёл к нему и сказал, что он может идти царствовать, Александр едва не лишился чувств. Он сразу же отказался принять трон – вина за гибель отца заслонила чувство долга. И лишь Луиза смогла его убедить:

- Александр! Вам следует быть благоразумным, - сказала она ему, когда он прогнал из своих покоев придворных, оставшись лишь с матерью и женой. – Россия ждёт вас! И ваш долг позаботиться о своём народе. Возьмите себя в руки!

- Ваше Высочество, - перебила её Марья Фёдоровна, овдовевшая всего час назад, - может быть, не стоит подвергать моего сына опасности получить участь его отца?! Трон могу принять я, - императрица поднесла к глазам платок, вытирая несуществующие слёзы. – Ведь я уже императрица! Полагаю, это логично в сложившихся обстоятельствах.

- Ваше Величество! – невозмутимо отозвалась Елизавета: - Россия устала от власти старой немки, дайте же ей молодого русского царя!

Этой фразой Луиза навсегда определила отношение к ней свекрови, но и образумила своего мужа. Александр принял скипетр.

Вот и сейчас он пришёл для важного, крайне важного для него разговора, император был почти уверен, что лишь у нежной своей императрицы он найдёт понимание.

- Ваше Величество, - заметив его присутствие в комнате, отложив книгу, она с улыбкой устремилась к нему, - я не слышала, как вы вошли.

- Простите меня, дорогая, - он сжал в ладонях её руки, потом поочерёдно поцеловал их, - я любовался вами.

Румянец вспыхнул на щеках императрицы, синие глаза засияли. Сейчас жена напоминала ему ту воздушную девочку, которой он увидел её когда-то. Впрочем, он знал, что в душе она ни капли не изменилась.

- Я думала, вы сегодня заняты, - заметила она, но он выдел, что она рада его визиту.

- Луиза, я решился, - сразу сказал он, не желая оттягивать.

- Вы решили отречься? – она с волнением смотрела ему в глаза, будто пытаясь прочесть в них ответы на сотни вопросов, которые имелись у неё.

- Помните мой план? Я решился, Алексей Андреевич берётся устроить всё. Знать будет только узкий круг лиц, которым я доверяю в полной мере. На врача можно положиться.

- Но, Государь, вы сказали Николаю? – Елизавета Алексеевна с живым участием смотрела на мужа, ощущая его волнение.

- Нет, дорогая, - он покачал головой и поспешил объяснить: - Я боюсь, что Ники поделится с Александрой, а от неё секрет перестанет быть таковым. Да и для чего