Пара варвара - Руби Диксон

тычет в нескольких небесных когтей, когда мы проходим мимо, но они скованы холодом, тела неподвижны. Крови очень мало, что странно. Если бы мэтлаксы действительно охотились на что-то столь же крупное, как небесные когти, повсюду была бы кровь. Они не являются чистыми охотниками. Все это усиливает беспокойство, которое я вижу на лицах всех.

Но когда мы входим в пещеру, она остается такой же, какой я ее оставил. Остатки костра, который мы с Джо-си оставили, нетронуты, а шкуры, которые я намеревался соскрести, лежат в замороженных свертках у входа в пещеру. Есть мелкая россыпь снега, который занесло ветром, и никаких следов.

— Никаких мэтлаксов, — говорит Рокан и нюхает воздух. — Однако шторм станет еще хуже, прежде чем станет лучше.

— Где женщины? — требует Хассен, оглядывая похожую на пещеру комнату. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Кайру. — Ты можешь их найти?

— Моей паре нужен огонь и отдых, — говорит Аехако с покровительственным выражением на лице. Он продолжает обнимать Кайру за плечи. — Как только она снова согреется, тогда мы поищем человеческих самок.

Таушен выходит вперед, чтобы выразить протест.

— Но…

— Они были здесь в течение многих сезонов, — огрызается Рахош. — Что такое еще один день? Еще один час? Успокойтесь.

— Все в порядке, — говорит Кайра, но слово выходит дрожащим, ее челюсти стучат. — Я м-могу посмотреть. Н-но здесь действительно х-холодно, и я думаю, им тоже п-понадобится о-о-огонь, чтобы согреться.

Охотники немедленно бросаются разводить костер.

Рахош бросает на меня кислый взгляд.

Я просто качаю головой.

Некоторое время спустя Кайра согрелась у костра, снег на полах растаял, и мы наблюдаем, как она проводит варежками по задней стенке пещеры. Это странный, плоский черный камень, как и другие стены, но маленькие огоньки вспыхивают узорами. Два из них зеленые, остальные красные. Кайра изучает их, а затем прижимается лбом к одному, ее плечи поникли.

— Что это? — требует Хассен, свирепо хмурясь.

Аехако стоит рядом со своей парой, гладит ее по волосам и что-то бормочет. После нескольких слов он поднимает голову и бросает взгляд на нервничающих охотников.

— Две капсулы, — говорит он. — Их всего двое. Те, что отмечены красным, пусты.

— Откуда она знает? — спрашивает Таушен. — Может быть, они помечены неправильно?

— Я выучила язык на другом корабле — в пещере старейшин, — мягкий голос Кайры наполняет напряженную пещеру. Она указывает на один из пузырьков с красными каракулями наверху. — Они все говорят, что они пусты. Все, кроме этих двоих. — И она проводит пальцем по своей щеке.

Я помню, как моя Джо-си беспокоилась, что Кайра расстроится из-за того, что на корабле было еще больше девочек, которые не выжили. Хорошо, что их всего двое. Я скажу ей, и она улыбнется с облегчением, совсем как Кайра сейчас.

— С ними все в порядке? — спрашивает Рокан. — Возникнут ли проблемы с их освобождением?

— Я могу это сделать, — говорит Кайра через мгновение и проводит руками по одному из темных твердых пузырьков. — Это просто поиск освобождения хатша.

— Что… — говорит кто-то, но затем пещеру заполняет шипящий звук.

Мы хватаем наши копья. Двое бросаются вперед, пока я наблюдаю за входом. Шипение повторяется, и я понимаю, что оно позади меня. Я снова поворачиваюсь, и стена пещеры движется. Пар наполняет воздух, а затем появляется форма, выдвигающаяся вперед. Кайра протягивает руки, чтобы поймать самку, и Аехако бросается ей на помощь.

Самка похожа размытые пятна темной гривы и бледной-пребледной кожи. Она дергается и дрожит, и ее тонкая одежда прилипает к коже, очерчивая ее формы. Я полагаю, она выглядит достаточно здоровой, но мне она не нравится. Не сравнить с моей Джо-си. Но один из неженатых охотников стонет при виде нее.

Я хватаю один из мехов около костра и двигаюсь, чтобы укрыть самку, в то время как Кайра гладит ее по щеке и пытается разбудить. Я натягиваю мех на ее тело и свирепо смотрю на других охотников, которые наблюдают за ней, как, я полагаю, небесный коготь наблюдал за моей Джо-си, прежде чем схватить ее. Мне не нравится отчаянный взгляд в их глазах, особенно Хассена. Я узнаю это чувство отчаяния; сколько раз я ложился спать с таким же чувством?

За человеческими женщинами нужно будет присматривать.

— С ней все в порядке? — спрашиваю я Кайру.

— Я думаю, да, — говорит она и снова гладит человека по щеке. — Просыпайся. Ты с друзьями.

Глаза самки распахиваются, и они превращаются в зеленые круги, плавающие в море белого. Я содрогаюсь от этого зрелища. У нее нет кхая, и это отвратительно видеть. Женщина хнычет при виде нас, в ее взгляде мелькают замешательство и ужас, когда она переводит взгляд с одного на другого.

— Держи ее, Аехако, — говорит Кайра своей паре. — Давайте вытащим и другую девушку тоже.

Когда они меняются позами, а самка продолжает испуганно хныкать, я стою на страже, чтобы неженатые самцы не набросились на нее и не попытались вызвать резонанс. Рахош протягивает мне второй мех, и мы стоим на страже, пока Кайра открывает второй контейнер, и другая самка падает вперед. Эта светловолосая, как Лиз, и кажется крупнее и сильнее, чем другая, хотя движения у нее такие же слабые.

Хотя у нее такие же мертвые глаза.

Когда я вижу их, я понимаю, что возвращение к моей паре будет более долгим путешествием, чем я себе представлял. Самки не могут долго жить без кхая, что означает выслеживание са-кoхчка и охоту на него. Огромные существа редко встречаются так далеко от долин, поэтому мы должны тащить с собой больных людей, что замедлит процесс. Даже тогда я не знаю, будут ли они путешествовать быстро. Они долгое время находились в стене пещеры и кажутся слабыми.

Я обмениваюсь взглядом с Рахошем, и, судя по мрачному выражению его лица, кажется, мы думаем об одном и том же. Две испуганные, визжащие человеческие самки, нуждающиеся в кхай, небесные когти и мэтлакссы поблизости, и наша банда охотников, выглядящих так, как будто они в любой момент могут украсть одну из самок для себя?

Это будет долгое путешествие назад.

Часть 22

ДЖОСИ

Три недели спустя

Я одновременно поднимаю колено и кулак в воздух, затем меняю их местами и начинаю танцевать «Single Ladies», напевая песню себе под нос. Не имеет значения, что Каэ слишком мала, чтобы знать тексты песен — она капризная маленькая какашка, и ничто не успокаивает ее, кроме небольшого пения. И с тех пор, как она смотрит, как я танцую, большими, зачарованными глазами, пока она сосет свой кулак? Что ж, сегодня