Я тебя (не) забыла - Татьяна Тэя

Аня замотала головой, уткнулась носом ему в шею, мягко поцеловала, вызывая у Мелёхина приятную волну удовольствия, проскользнувшую от места поцелуя к паху. Пришлось приказывать собственному телу успокоиться и делать глубокий вдох, чтобы неуместные желания не испоганили ситуацию ещё больше. Хотя он понимал, уложи он сейчас Аню на спину или опрокинь на себя, заберись руками под одежду, и она сдастся. Позволит. Подпустит его к себе, но… а завтра?

Нет, тут ей самой решать.

Поэтому он, наверное, впервые в жизни засунул собственные желания и потребности, куда подальше, и просто шепнул ей:

–Спи, любимая, я побуду рядом.

Аня кивнула, будто бы и ждала этих слов весь вечер, устроилась на плече Серёжи и закрыла глаза, чувствуя так необходимую ей сейчас теплоту и защиту.

Она не помнила, снилось ли ей хоть что-то, просто было хорошо. Спокойно. Надёжно. И волнение действительно ушло.

Утром, когда она открыла глаза, Мелёхина в комнате уже не было. Но на покрывале лежал яркий конверт с логотипом авиакомпании, в котором были два билета до Петербурга. Для неё и для Леры. Всё как они договаривались. Ещё тогда, до проклятого письма и ссоры.

Сергей предоставлял ей выбор. Оставалось лишь принять решение.

* * *

На календаре было уже третье января, Аня с грустью вспоминала, какие грандиозные планы они с Серёжей строили на эти праздники, но позвонить ему и позвать к ним домой не могла. Она немного отошла, конечно, выспалась, отдохнула, прежде всего от собственных навязчивых мыслей, звучащих в голове как дурная заезженная пластинка. И вот уже проступок Серёжи не казался ей таким фатальным.

Может быть, всё стёрлось по сравнению с другой проблемой, но и та, слегка потеряв актуальность, маячила как что-то неприятное в отдалённой перспективе.

А, может быть, в её жизни снова образовывалась та самая огромная дыра пустоты, которая и прежде там была, только Мелёхин, появившись в городе так стремительно всего месяц назад, уже успел заполнить её собой.

И вот снова исчез.

На следующий день она ушла бесцельно пошататься по магазинам, и сама не заметила, как начала выбирать что-нибудь в подарок для Серёжиных родителей, какой-нибудь сувенир. Понятно же, что их особо ничем было удивлять, с их возможностями, но всё же, не ехать же с пустыми руками.

А она уже серьёзно собиралась ехать?

Боже, как сложно было решиться, и в то же время, как просто.

Вернувшись через несколько часов домой, обнаружила дочь в гостиной и серого наглого кота рядом с ней. Сердце невольно забилось быстрее: неужели и Мелёхин был где-то поблизости? Но она не видела его верхней одежды в прихожей, да и если бы он находился в квартире, играл бы с Лерой.

–А это чудо тут откуда?– ткнула Аня пальцем на кота.

Лера притащила кучу карточек с животными, разложила их перед Шрёдингером и что-то деловито ему рассказывала. Возможно, объясняла, кто есть кто. Кот лежал, лениво помахивая хвостом, и слушал, даже позволил мелкому непонятному существу перед ним расположить пару карточек на своём мохнатом боку. Видимо, Шрёдя был сыт, доволен и ленив.

–Ой, Аня, помирились бы вы с Серёжей, сама бы знала, откуда,– вместо ответа выдала Вера Анатольевна.

–Мам…

Ане не хотелось по десятому кругу выслушивать одно и то же.

–Ну, заезжал он, попросил приглядеть за котиком, сказал, что надо домой, то есть в Питер обратно слетать ненадолго. Ты что, и этого не знаешь?

Аня не знала, и от этого у неё тут же заныло в груди. Одно дело Мелёхин был тут, в одном городе с ней, практически на расстоянии вытянутой руки или звонка в такси, а другое – уехал к себе, за много сотен километров.

Ещё и не понятно теперь, вернётся ли?

–Прекрасно, заезжал, значит,– пробормотала она, скорее даже самой себе, чем маме.

Заезжал, а ей ничего не сказал. Аня почувствовала странную смесь злости и расстройства. Внутри поселилась неприятная тоска, выходит, она по Сергею скучала. Может даже ждала каких-то шагов. Но, видимо, на взгляд Мелёхина он уже все шаги сделал.

–Так ты не ответила, Ань,– окликнула её мама, когда она пошла к себе в комнату за вещами.

–О чём?

–То, что Серёженька в Питер улетает.

Так странно, для мамы он всё ещё оставался Серёженькой, несмотря на их с Аней разлад, и то, что Вера Анатольевна принимала его сторону, а не Анину, выглядело как-то странно. Хотя по её же словам, она ей счастья желала, а теперь, видимо, уверилась, что счастье для дочери возможно только рядом с Мелёхиным.

–Он нам с Лерой билеты оставил, хочет, чтобы мы под конец праздников к нему прилетели,– витиевато ответила она.

–Так это чудесно, дочь. Летите.

–А я не знаю, мам. Там ещё знакомство с бабушкой и дедушкой намечается, которые о Лере пока ни слухом, ни духом,– попыталась съехать с темы Аня.

–Так Серёжа сейчас их подготовит,– Вера Анатольевна практически повторила слова самого Мелёхина.– Ань, лети, мирись со своим мужчиной и будь уже счастлива. Вот уж точно у кого-то горе от ума, так это про тебя.

Аня подошла к матери, обняла её и мягко поцеловала в щёку.

–Мам, я сама, ладно?

Вере Анатольевне оставалось лишь развести руками, сама так сама. В любом случае, она не знала всей ситуации, потому что дочь опять закрылась в себе и не желала ничем делиться. Только видеть её расстроенной и печальной, когда совсем недавно она была полна сил и энергии, было для материнского сердца невыносимо.

«Ничего, оттает»,– подумала Вера Анатольевна, когда Аня села рядом с дочерью на пол и принялась наглаживать Серёжиного кота. Тот довольно вытянул шею и подставил макушку под ласковые Анины пальцы.

Вечером уже у себя дома Аня, уложив Леру спать, включила ноутбук, чтобы проверить письма от адвоката. Днём Юрий Вадимович скинул ей несколько сообщений, где просил ознакомиться с документами, которые готовил для слушанья. Аня загрузила их и углубилась в чтение.

С отцом она уже связалась, тот выходил на связь первого января, и обещал в двадцатых числах вернуться в город из затянувшейся командировки. Ему тоже предстоял непростой разговор с… наверное уже бывшим «другом», а потом вдвоём им будет всяко проще, чем поодиночке. А ещё, как уверил Аню Юрий Вадимович, он сделает всё возможное, чтобы передать дело другому, более лояльно настроенному судье, что фактически означало: он верит в успешный исход.

Наглые лица аферистов, их лощённого импозантного адвоката и за каким-то делом притащенную ими на заседание странную даму с рассеянным взглядом, из-за якобы недееспособности которой сделку хотели признать нелегитимной, Аня старалась не вспоминать.

Откашлявшись, она снова пробежалась по заявлению, которое ей требовалось подписать от начала до конца, а потом… потом взгляд уцепился за кое-что странное.