Ночь поцелуев - Элоиза Джеймс

Отвести взгляд от волшебных рук не хватало мужества.

— Здесь жарко, — заметил Гейбриел и странно улыбнулся.

Из последних сил Кейт старалась сохранить спокойствие.

— К сожалению, я забыла свой веер.

— Вот, пожалуйста. — Гейбриел подошел к большому столу и протянул ей красивый, изящный и явно очень дорогой веер.

Сердце Кейт внезапно дрогнуло: она, похоже, далеко не первая, кто наблюдает, как раздевается принц.

Словно прочитав ее мысли, он покачал головой:

— Нет-нет, вовсе не то, что ты подумала, милая. Это старинный немецкий веер. Сделан в семнадцатом веке и расписан редким, очень интересным узором. Я купил его в Бамберге.

— До чего красивый! — Кейт осторожно раскрыла веер и посмотрела на рисунок. — Лебедь — это, наверное, сам Зевс?

— Да. А Леда стоит справа, скромно одетая в платье жены бургомистра. Такая трактовка известного сюжета кажется мне очень занятной.

Кейт подняла веер к лицу и неожиданно почувствовала себя увереннее.

— Разве ты не собирался снять рубашку?

— Сначала бриджи.

Кейт неопределенно хмыкнула.

— Но прежде, естественно, сапоги, — невозмутимо пояснил принц.

Он повернулся и склонился, чтобы стащить правый сапог, потом левый, и снова выпрямился. Кейт подняла веер почти до глаз.

— Что теперь, бриджи или… чулки? — спросил Гейбриел. Чувственный изгиб губ вселял пьянящее ощущение власти.

— Ну раз спрашиваешь, то, пожалуй, чулки.

Принц снова наклонился. Вид мускулистой ноги заставил сердце забиться быстрее.

Гейбриел выпрямился и замер, широко расставив ноги и уверенно положив руки на бедра. В глазах светилась примитивная, первозданная радость.

— Ну и наконец бриджи.

Кейт подняла брови, как будто не предполагала увидеть ничего особенного, а уж тем более необыкновенного. Разумеется, она знала, чего следует ожидать, хотя бы благодаря смущенному, но от этого не менее увлеченному изучению гравюр в книге Аретино. И все же наблюдать, как Гейбриел быстро расстегивает бриджи под прикрытием рубашки, оказалось значительно интереснее. Вот он помедлил и, посмотрев в глаза, осведомился с вежливостью средневекового рыцаря:

— Прикажете продолжать, леди?

— Да, — мужественно ответила Кейт и выдержала вызывающий взгляд. — Не останавливайтесь, сэр.

Но он стоял неподвижно и смотрел, все так же прожигая ее насквозь пылающим взглядом.

— Признаться откровенно, я предпочел бы, чтобы это сделала ты.

Кейт едва не выронила веер.

— Опустилась бы на колени, — безжалостно продолжал принц, — и позволила бриджам упасть на пол, чтобы ничто не мешало прикасаться, ласкать, познавать, пробовать… делать все, что захочется.

Кейт с трудом сглотнула.

В эту минуту воображение представило вовсе не фривольные иллюстрации, а ее саму: встать на колени, расстегнуть бриджи — точно так же, как сделал это он. Склониться и…

Рубашка заметно топорщилась спереди. Кейт нахмурилась, пытаясь вспомнить мельчайшие подробности рисунков. Да, вот в чем дело: изображенные на них приватные части были маленькими.

— Кажется, что-то привлекает ваше внимание, миледи?

Замечание вывело Кейт из ступора.

— Продолжайте. — Она снова подняла веер.

Белая рубашка взлетела, на миг прикрыла лицо и упала на кровать.

Рот Кейт сам собой раскрылся, но произошло это под прикрытием веера, так что непосредственной реакции зрительницы Гейбриел не заметил. Дело в том, что его орган оказался в три раза больше, чем у тех мужчин, которых изображал Аретино.

— Но вы несколько крупнее, чем можно было бы ожидать, судя по картинкам, — прошептала Кейт.

— Итальянцы, — пожал плечами Гейбриел, продолжая стоять во всей природной красе и откровенно наслаждаясь произведенным впечатлением. — Вы, похоже, еще не видели статуи во Флоренции. Некоторые из них оснащены совсем по-детски.

— Что ж, — выдохнула Кейт и заставила себя поднять глаза, но только для того, чтобы увидеть широкие плечи, мускулистую грудь, подтянутый живот с узкой темной дорожкой волос.

— Ну а теперь пришла пора одеться, — беззаботно сообщил принц и как ни в чем не бывало отвернулся. — Камердинер заботливо приготовил вечерний костюм. Я упомянул, что у нас сегодня танцы?

Кейт прикусила губу: теперь взгляду открылась мощная спина, заметно сужающаяся к талии. Даже ягодицы выглядели мускулистыми и крепкими — совсем непохожими на круглый мягкий зад Элджи.

— Да, — едва слышно отозвалась она.

Он протянул руку к комоду.

— Как правило, я не стесняю себя бельем, — пояснил Гейбриел, как будто между прочим. — Но если приходится надевать шелковые бриджи, лучше подстраховаться. Особенно в том случае, когда существует хотя бы малейшая вероятность, что оружие вырвется из ножен.

Кейт снова кивнула, как заводная кукла, а Гейбриел тем временем быстро надел тонкое нижнее белье и чулки с золотыми стрелками.

— Очень красиво, — искренне восхитилась Кейт и откашлялась.

Принц надел крахмальную рубашку — еще более элегантную, чем та, которую только что снял, — с великолепным кружевным жабо.

— Вынужден просить об одолжении, миледи, — произнес он светским тоном.

— Да?

— Здесь тоже есть манжеты.

Дрожащими пальцами Кейт застегнула пуговицы на рукавах: они оказались дороже и красивее тех, которые только что пришлось расстегивать. Вожделение затопило ее безжалостной волной — чувство, не самое подходящее для молодой леди.

— Готово. — Голос прозвучал хрипло.

Гейбриел подошел к зеркалу и за пару мгновений завязал шейный платок. Руки действовали стремительно, легко и уверенно, как у фокусника: Кейт с трудом смогла уследить за молниеносными движениями.

— Как называется этот узел? — поинтересовалась она.

— Гордиев узел, — ответил принц. — Хорош тем, что не слишком сложен, не очень громоздок и позволяет дышать.

— Элджи рассказал по дороге, что иногда портит четыре-пять галстуков подряд, — старательно поддержала беседу Кейт.

Принц усмехнулся:

— И в итоге выглядит как гусь с длинной шеей.

Далее последовал жилет — цвета морской волны, с черной вышивкой. Завершился туалет камзолом из того же материала — столь же узким, сколь и великолепным.

Настал черед обуви.

— Думаю, надо было бы надеть туфли, но на каменных плитах в них очень холодно, — заметил Гейбриел и остановил выбор на башмаках с золотыми пряжками.