Испорченный рыцарь - Трейси Лоррейн

И пока он отвлекается, изображая большого человека, приходит еще одно сообщение.

Нико: Это платье. *смайлик пускающий слюну* Надеюсь, твой спутник понимает, что не он будет снимать его с твоего тела сегодня вечером…

Брианна: Я не знаю, где ты, но тебе нужно уйти. То, с кем я провожу время, и то, что я делаю, не имеет к тебе никакого отношения. На днях ты ясно сказал мне, что ты обо мне думаешь. Иди и найди кого-нибудь другого, чтобы помучить.

Чувствуя удовлетворение от достигнутого, я успешно запихиваю телефон в сумку и кладу ее на стол, когда передо мной появляется мой свежий бокал.

Не теряя ни секунды, я тянусь за ним, позволяя массе пузырьков взорваться на моем языке.

— Лучше? — мягко спрашивает Брэд.

— Да, спасибо.

Этот заблуждающийся идиот даже не знает, в чем была проблема, но явно счастлив, что она была решена с помощью бокала Cristal.

— Готовы ли вы заказать десерты? — спрашивает официант.

Быстро схватив меню, я сканирую его, в то время как Брэд делает свой заказ, как будто он спланировал его еще до нашего прихода. Если честно, он, наверное, так и сделал. Спонтанность — не его конек.

— Можно мне торт? — спрашиваю я, называя первое, что узнаю. Меню выходит далеко за рамки того, к чему я привыкла.

— Конечно, и не хотите ли вы к нему десертное вино? Я могу порекомендовать…

— Нет, спасибо, я не буду, — говорю я, быстро прерывая его.

Пока он уходит, я пытаюсь незаметно осмотреть окружающее пространство, но едва ли могу разглядеть кого-либо из других посетителей, не говоря уже о ком-то, кого я знаю. И это неспроста — это место явно было спроектировано с учетом конфиденциальности посетителей.

В любой другой день я бы оценила это. Но пока я пытаюсь найти человека, который наблюдает за мной, дразня меня, у меня совсем другое мнение.

— Не могу дождаться, когда выберусь отсюда, — говорит Брэд, опуская глаза к моей груди.

Мои губы раздвигаются, чтобы что-то сказать, но я быстро понимаю, что у меня нет на это ответа. Ну, во всяком случае, ничего такого, что он хотел бы услышать.

— Прошу прощения, — говорю я, желая отвлечься от его пристального взгляда. — Мне нужно зайти в дамскую комнату.

Схватив сумку, я отодвигаю стул и ухожу, даже не оглянувшись на него.

По мере того как я увеличиваю расстояние между нами, я все больше понимаю, что за мной наблюдают. Моя кожа покрывается мурашками, словно от миллиона булавочных уколов, когда я двигаюсь к вывеске туалета в задней части ресторана. Но сколько бы я ни оглядывалась, я не находила его.

Но он здесь. Я знаю, что он здесь.

Мой взгляд падает на одиноко сидящую за барной стойкой женщину в серебристом платье с блестками и туфлях на красной подошве. Ее волосы безупречно уложены, и, несмотря на то что я не вижу ее лица, я просто знаю, что она идеальна.

Возможно, я приложила немало усилий, чтобы хорошо выглядеть сегодня вечером, в основном чтобы скоротать время, но я не могу отделаться от ощущения, что не вписываюсь в обстановку.

Я могу быть одета в дизайнерское платье, как и все остальные посетители, но это не я.

Крошечные порции причудливой, пусть и невероятной еды — это не про меня.

Заметив мое внимание, женщина оглядывается через плечо, но ее глаза так и не находят меня. Вместо этого они находят мужчину, которого я оставила позади.

Меня это устраивает.

Мысль о том, чтобы сбежать через заднюю дверь этого места и оставить их на произвол судьбы, мелькает у меня в голове, пока я иду вперед, и я не могу отрицать, что перспектива сбежать сейчас радует меня больше, чем то, что я вообще сюда пришла.

Нацелившись на дамскую комнату, я отбрасываю мысли обо всех вокруг и сосредотачиваюсь на нескольких минутах одиночества, чтобы попытаться продумать свой следующий шаг.

Брэд хочет от меня большего сегодня вечером, он сделал это более чем очевидным. Но я очень, очень не хочу приглашать его обратно в свою квартиру или позволять ему вести меня в шикарный номер отеля, чтобы воплотить в жизнь все фантазии, которые сейчас крутятся у него в голове.

Протиснувшись в дамскую комнату, я обнаруживаю, что она просто восхитительно пуста. Она огромна и совершенно изобилует темно-фиолетовыми обоями с флокированным покрытием и уменьшенными копиями растений, которые заполняют главный зал ресторана. Есть даже чертов диван. Кому, черт возьми, хочется торчать в туалете дольше, чем нужно, даже если этот туалет такой шикарный?

Женщина, желающая спрятаться от своего кавалера…

Пока я занимаюсь своими делами, на маленькой полочке за туалетом снова жужжит мой телефон. От этого звука сердце подпрыгивает в горле.

Это он. Я знаю, что это он.

Он наверняка видел, как я вошла сюда…

Может, это была плохая идея.

Я заканчиваю работу дрожащими руками, а мысли обо всем, что произошло между нами в среду в той библиотеке, так же отчетливы в моем сознании, как если бы они случились всего несколько часов назад.

К моему облегчению, когда я выхожу и направляюсь к раковинам, главная зона все еще пуста. Я мою и вытираю руки, прежде чем неохотно достаю телефон, но не успеваю разглядеть, кто это, потому что движение в зеркале передо мной заставляет меня поднять голову, и когда мои глаза фокусируются, я вижу темную, сердитую пару, которая смотрит на меня, выходя из другой кабинки, о которой я даже не подозревала, что она занята.

Он движется бесшумно, как призрак в ночи, сокращая пространство между нами и заставляя мое сердцебиение участиться до такой степени, что я думаю, не собираюсь ли я потерять сознание.

— Ч-что ты делаешь? — вздыхаю я, когда он оказывается почти на расстоянии прикосновения.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, Сирена. — Его глубокий голос задевает то место глубоко внутри меня, которое Брэд так и не смог затронуть сегодня своими унылыми историями. Мой низ живота сжимается от желания, напоминая мне обо всем, что я чувствовала во время просмотра этих видео.

Отложив телефон в сторону, я обхватываю пальцами мраморный прилавок, и ногти сгибаются под силой моей хватки. Но пока я заперта в его горячем взгляде, я больше ничего не могу сделать.

Я не могу двигаться. Я не могу думать. Ни одной частью тела, кроме моей распутной киски.

— Тебя не должно быть здесь.

— А ты не