Грешник - Шанталь Тессье

— Прямо сейчас? — дуюсь я.

— Прямо сейчас.

Он откидывает одеяло, открывая взору мое обнаженное тело. Син скользит рукой по внутренней стороне моего бедра, и я раздвигаю их для него. Обхватив мою киску, он опускает свои губы к моим и шепчет:

— Поверь мне, ты хочешь это увидеть.

Затем Син отстраняется и бросает повязку мне на грудь.

Я делаю глубокий вдох и молюсь, чтобы лекарство поскорее подействовало.

_______________

Менее чем через тридцать минут я уже одета и сижу в его машине. Прежде чем куда-то ехать, Син приказывает мне надеть повязку на глаза, и я надеваю ее, погружаясь в темноту. Мне это нравится.

Но нервозность берет верх, и я начинаю нервно дергать коленями. Что, черт возьми, мы делаем? Уж не домой ли он меня везет? Хотя это последнее место, куда я хочу попасть. Наверняка моя мать собрала все мое барахло и вышвырнула вон. Если бы я была моложе, она, наверное, отправила бы меня в интернат, как пыталась сделать в свое время. Или Линкольн сделал бы это.

В любом случае, я больше не могу там жить. Не после того, что сказал мне Линк, когда я должна была с ними ужинать. Я была слишком юна, чтобы понять, что с Джеймсом все по-другому. Он заманил меня в ловушку. Я не позволю Линку сделать то же самое.

Рука касается моего бедра, и я вздрагиваю.

— Все в порядке, — раздается успокаивающий голос Сина, и я делаю глубокий вдох.

Я не упоминала о том, что он сказал мне вчера вечером, когда я попросила его солгать. Я помню каждое его слово. Даже несмотря на то, что я чуть не потеряла сознание. Он сказал мне, что любит меня. По его словам, это правда. Но так ли это?

Я не знаю, что такое любовь. Я никогда ее не испытывала. Я думаю, что у всех любовь своя. Люблю ли я Сина?

Безусловно. В смысле «я убью ради тебя». Он может одним лишь своим голосом сделать святого нечестивым. Одним лишь взглядом может заставить ангела упасть с небес.

А я? Ну, я не святая и не ангел. Я для него рабыня. Я не могу отказать ему ни в чем, даже если бы попыталась.

Тот факт, что Син разорвет любого на части за одну только мысль о том, что он может полюбить меня, заводит. Это моя поганая токсичная сторона, которая хочет испытать его.

Син мягко проводит своей теплой рукой по моему бедру, и я чувствую, как расслабляюсь, надеясь, что не засну. Я все еще измотана. Мое тело болит и устало.

Играет радио, заглушая мое тяжелое дыхание и любой возможный разговор. Я не возражаю против этого. Я предпочитаю не обсуждать то, что сделала прошлой ночью.

Я вздрагиваю, и понимаю, что заснула. Еще темно, и я чувствую повязку на глазах, а его рука все еще лежит на моем бедре. Если Син и замечает, то не говорит об этом.

Машина останавливается, и его ладонь на секунду исчезает, а затем я слышу, как открываются и закрываются дверцы машины. Син хватает меня за руку, затем вытаскивает наружу и берет за плечи, чтобы я встала там, где он хочет.

Затем с моего лица снимают повязку, и я несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть к яркому солнечному свету.

Передо мной стоит дом. Трехэтажный, весь из стекла и черного кирпича.

— Что… что это? — поворачиваясь, спрашиваю я.

Син ничего не отвечает. Вместо этого он берет меня за руку, тянет вверх по семи ступенькам и открывает две большие витражные двери. Мы входим в дом, и я оглядываю белый мраморный пол и черные акцентные вставки. Стены темно-серые, справа — парадная лестница.

— Ты сдаешь его в аренду? — спрашиваю я.

— Осмотрись, — говорит он, жестом приглашая меня пройти дальше в дом.

Я поворачиваю направо и вижу, что это столовая. Большой стол, за которым могут разместиться человек двадцать, стоит перед панорамным окнами, выходящими на лес. Черные занавески распахнуты, открывая вид на идеально ухоженный газон. Я поворачиваю налево и попадаю на кухню. Она такая же, как и все остальные: черно-белый пол, черные столешницы, но задняя стенка красная, чтобы придать ей больше красок.

На острове лежит листок бумаги. Я беру его в руки и с бешено колотящимся сердцем читаю слова.

«Добро пожаловать домой, маленький демон».

Я поднимаю глаза и вижу прислонившегося к острову Сина. Скрестив руки на груди, он смотрит мне в глаза.

— Син, — шепчу я, и у меня перехватывает горло.

Я быстро обшариваю глазами комнату, ожидая развязки. Это должно быть шуткой, верно?

Подойдя ко мне, он прислоняет ладонь к моему лицу. Другой рукой обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Я не понимаю, — я нервно прикусываю нижнюю губу.

— Я купил нам этот дом, Элли.

— Но почему?

Отпустив мое лицо, Син наклоняется и, взяв меня за бедра, усаживает на кухонный остров. Затем встает между моих раздвинутых ног.

— Потому что я хотел, чтобы у тебя было место, куда ты могла бы возвращаться. Наш дом.

У него на его губах проступает мягкая улыбка, а у меня в ушах шумит кровь.

— Место, где ты будешь чувствовать себя в безопасности.

Я просто смотрю на него, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Скажи «да», Элли. Скажи, что переедешь ко мне.

Куда еще мне идти? Этот человек, ради которого я готова на все, делает мне самый лучший подарок в моей жизни. Он хочет жить со мной. Здесь, в нашем доме. Только мы вдвоем. Я не из тех девушек, которым нужен брак. Я вообще-то не хочу замуж. Но жить с ним? Быть с ним каждую секунду каждого дня? Для меня это похоже на рай.

— Да, — киваю я, шмыгая носом. — Конечно.

Син поднимает меня с острова, и я смеюсь. На самом деле смеюсь, как влюбленный подросток. Он несет меня обратно к столу в столовой и ставит на ноги. Затем срывает с меня рубашку, шорты и нижнее белье.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, все еще смеясь.

Такого счастья я еще никогда не испытывала. Оно словно бурлит внутри меня, желая вырваться наружу.

— Я собираюсь впервые поесть в нашем доме.

Син приподнимает меня, усаживая на стол. Надавив мне на грудь, он заставляет меня лечь. Я ставлю пятки на стол и