Королева восстанет - Мари Нихофф

– Не будут, – жестко ответил Бенедикт. – Потому что я больше этого не допущу.

Я в недоумении нахмурила брови:

– Не можешь же ты просто взять и решить простить меня.

– Не стоит меня недооценивать, – пробормотал он и наклонился еще ниже, чтобы прижаться в поцелуе к моей макушке.

От этого незначительного жеста по всему телу разлилось покалывание, но я не пошевелилась. Не знала, что мне делать. Такое ощущение, что я собралась прыгнуть со скалы, не представляя, что находится внизу – спасительная вода или твердая земля.

– Я не хочу тебя терять, – шепнул мне на ухо Бенедикт. – Не могу, Флоренс. Вчера я держал в своих руках твое безжизненное тело и смотрел, как ты истекаешь кровью. Я думал, что ты умираешь. И понятия не имею, что бы я сделал, если бы это действительно произошло. Потеряй я тебя, и это уничтожило бы меня. Ты так глубоко забралась в мое сердце, что без тебя оно перестает биться. Злость последних нескольких недель – ничто по сравнению с любовью, которую я к тебе испытываю. И пока я тебе нужен, я буду делать все возможное, чтобы ты была рядом со мной. Меня не волнует, должен ли я это делать. Правильно ли это и разумно ли. Я люблю тебя и никогда не перестану любить.

Его голос дрогнул, и я нерешительно повернулась к нему лицом. В глазах Бенедикта блеснули слезы, и он поспешно сморгнул их. Я осторожно высвободила свои пальцы из его ладони и дотронулась до его щеки.

Его кожа такая теплая под моими пальцами, и я нежно погладила щетину у него на подбородке. Бенедикт наклонил голову, потянувшись за моим прикосновением, и я подвинулась ближе.

Все чувства обрушились на меня одновременно. Желание, тоска, боль, разногласия и эта бесконечная привязанность. Чувство вины, стыда и раскаяния смешались внутри меня. И все же меня не покидала убежденность в том, что я поступила правильно – или, по крайней мере, так, как считала правильным. Потому что, как сказала на днях Бриана: не было ни правильного, ни неправильного. С самого первого момента мы с Бенедиктом находились по разные стороны баррикад. Но отныне вопрос заключался в том, продолжим ли мы в том же духе. Или нам удастся вместе определить путь, который снова объединит не только нас, но и нашу страну.

Бенедикт не двигался. Он внимательно наблюдал за мной, и у него на лице читалось что-то похожее на страх. Они никогда не исчезали – те чувства, которые он ко мне испытывал. Он просто закопал их глубоко внутри, спрятав за гневом и разочарованием. Я с трудом могла себе представить, каких усилий ему стоило позволить им снова всплыть на поверхность. Как трудно ему было снова довериться мне, несмотря на мои ошибки и риск для его королевства.

В этом есть какая-то жестокая ирония. Шесть месяцев назад я бы пошла на все, чтобы обрести такую власть над Бенедиктом. А теперь, напротив, это причиняло боль. После всего, что с ним сделала, я совсем не чувствовала, что заслуживаю его любви.

– Скажи что-нибудь, – тихо попросил он меня.

– Я боюсь, – призналась я, но не убрала руку.

– Чего?

Я невольно сглотнула.

– Нас. – Дрожащими пальцами отвела локон со лба Бенедикта и провела кончиками пальцев по тревожной складочке между его бровями. – Того, что мы снова можем причинить друг другу такую боль. Того, что, как бы мы ни старались, просто не сможем соответствовать друг другу.

Он шумно выдохнул, и мне почти показалось, что в этом звуке прозвучал намек на веселье.

– Кто же еще может мне соответствовать, если не женщина, которой удалось проникнуть в мое сердце при самых невероятных обстоятельствах?

Я слабо покачала головой, но у меня на губах уже заиграла улыбка.

– Может, это вышло случайно?

– Я не влюбляюсь случайно, Флоренс, – спокойно ответил он. – Мы причинили друг другу боль, потому что не доверяли друг другу. Потому что боялись доверять. Но единственный страх, который у меня теперь остался, – это страх потерять тебя.

Когда мне на глаза навернулись слезы, Бенедикт обхватил меня рукой, притянув чуть ближе. Другую руку поднял к моему лицу и большим пальцем погладил по щеке.

– Флоренс Хоторн, – негромко проговорил он, и от его голоса, похожего на черный шелк, меня бросило в такую же дрожь, как и при нашей первой встрече. – Я клянусь служить тебе, пока судьба не разлучит нас.

На мгновение я растерялась, не зная, как расценивать эти слова. Но затем я смутно вспомнила клятву, которую давала Бенедикту несколько месяцев назад. Слова, которые тогда были ложью, а сейчас стали правдой.

– Бен, – прошептала я, и по моей щеке скатилась слеза. Он стер ее и в тот же момент сам обронил слезу.

– Клянусь тебе в верности и обязуюсь хранить твои тайны до конца наших дней, – продолжил король твердым голосом. – Клянусь почитать тебя так же, как свою корону. Я клянусь тебе: я твой по духу и крови. Если я нужен тебе.

Я прильнула к груди Бенедикта и притянула его лицо к себе. Он прислонился своим лбом к моему, моих губ коснулось его дыхание, и меня пленил его запах. А потом вдруг пришла уверенность в том, что он прав. Что у нас все получится. Что мы сможем объединить наши миры, если будем относиться друг к другу с доверием и уважать различия между нами.

– Сим я признаю тебя своим, – шепнула я и, хотя не видела его улыбку, отчетливо ощутила ее ладонью. На щеке снова появилась ямочка, и я только сейчас осознала, как сильно по ней соскучилась за последние несколько недель. Почти так же сильно, как и по нему.

Я зарылась пальцами в волосы Бенедикта и поцеловала его. Поначалу робко, потому что до сих пор не могла поверить, что происходящее реально. Но когда он ответил, отбросила осторожность. Я углубила поцелуй и позволила своей страсти поглотить страхи.

Бенедикт отвел мои волосы назад и крепче притянул меня в свои объятия. Причем сделал это так нежно, что у меня чуть снова не выступили слезы на глазах, а сердце безнадежно сбилось с ритма. Но несмотря на разливающееся в груди счастье, вся грусть и все отчаяние последних недель вдруг тоже всплыли на поверхность.

Мы были так близки к тому, чтобы потерять друг друга навсегда. И то, что все-таки не потеряли, казалось чудом и в то же время преступлением. Я только что взяла