Незваная - Ксения Скворцова

— Обожди меня там, я хочу донести этому несчастному слово Великой.

В глазах волота на миг мелькнуло удивление, но Незвана быстро протянула к нему пальцы и легонько коснулась его рукава, не то гладя, не то отталкивая. Взгляд рынды вспыхнул, и с покорным поклоном он тотчас отступил, замерев неподвижной тенью у выхода из подземелья. Стражник не станет задерживаться, а, значит, в распоряжении имелось совсем немного времени, и Незвана не стала его терять. Приблизившись к клетке, она улыбнулась и прошептала:

— Здравствуй, Желан.

***

Мстиша лежала на кровати и смотрела в потолок. С запылённых балок свешивалась паутина, по стене деловито бегали клопы. Под половицей не замолкая трещал сверчок. Княжна поёжилась. Всё это напоминало бесплодное ожидание Сновида, и она отстранённо думала, что жизнь описывает странный круг. Только вот постоялый двор, куда её поселила Незвана, оказался куда хуже осеченского, а надежды на встречу с любимым нынче и вовсе не было.

Ведьма настолько сильно желала избавиться от Мстиши, что предложила помочь и отправить её в Медынь с одним из попутных купеческих поездов, лишь бы она как можно скорее оказалась подальше от Зазимья. Наверное, если бы Мстислава находилась в менее отчаянном положении, она бы не стала принимать помощь Незваны, но последний удар выбил из неё остатки гордости. Она проиграла и могла теперь только сдаться.

В ожидании попутчиков Мстислава провела в тесной клетушке уже несколько дней. Гнетущую тишину нарушали лишь доносившиеся снаружи пьяные голоса да шум очередной потасовки. Безразличная ко всему, Мстиша или бездумно пялилась в стену, или погружалась в неглубокий и не приносящий ни отдыха, ни забытья сон.

Когда в дверь постучали, она не смогла понять, день на дворе или ночь. Встать с кровати вышло не с первого раза, Мстишу вело из стороны в сторону, голова кружилась — наверное, от голода. Она и не помнила, когда в последний раз что-то ела.

Стук — настойчивый и нетерпеливый — повторился. Пошатываясь на ходу, Мстислава тщетно пыталась вспомнить, куда дела две тусклые куны, что ей оставила Незвана в уплату купцу. Она с трудом отодвинула засов и едва успела отступить, пропуская гостя, как неожиданно грубая сила смела её с ног. Содрогаясь от боли, пронзившей тело, Мстиша услышала, как захлопнулась дверь.

Она оказалась на полу, а сверху, вдавливая её в жёсткие доски, нависал Желан.

Мстиша попыталась закричать, но огромная грязная ладонь зажала её губы.

— Заткнись! — прошипел он, и, быстро выудив из-под полы заляпанный пузырёк, вытащил зубами пробку. Больно стиснув Мстишину челюсть, заставляя открыть рот, Желан принялся вливать в неё содержимое пузырька. Мстислава попыталась выплюнуть вязкую зловонную жидкость, но разбойник встряхнул её и сквозь зубы прошипел прямо в ухо: — Пей, не то пожалеешь, что на свет родилась!

Скованная страхом, Мстиша покорно сглотнула, и по телу пробежала дрожь омерзения.

— То-то же, — с мрачным довольством хмыкнул Желан, не сводя с Мстиславы горящих холодным бешенством глаз. — Небось думала, меня уже черви гложут? Как бы не так. — По-прежнему держа княжну за челюсть, он притянул её к себе. Страшные, ставшие совсем звериными черты начали расплываться перед Мстишиным взором. — Ты мне за всё ответишь, стерва, — выплюнул он ей в самое лицо и наотмашь ударил по щеке.

Жгучая боль была последним, что почувствовала Мстислава, прежде чем провалиться в липкий, отвратительный дурман.

***

В походе Ратмир был сам не свой и не мог думать ни о чём, кроме Мстиши. Или Незваны, он уже и не знал наверняка. Догадка сводила с ума, нужно было выяснить правду раз и навсегда, и на пути домой княжич едва не загнал лошадь до смерти. Добравшись до города, он, не заезжая в детинец, направился прямо в усадьбу Хорта, оставив друга в полном недоумении. Но когда Ратмир с порога велел привести к нему Незвану, ключница лишь развела руками:

— Как водой смыло девку, уж седмица скоро пойдёт, как пропала.

— Что значит пропала? — отбросив всякие приличия, гаркнул княжич.

Кислица оскорблённо поджала губы и, не скрывая презрения к служанке, ответила:

— А вот так. Пропала вертопрашка, и поминай как звали!

Не успел Ратмир рассердиться и потребовать объяснений, как во всё ещё открытые ворота влетел гонец:

— Княжич! Беда! Нынче ночью разбойничий главарь из острога утёк!

***

Голова раскалывалась от боли, в горле пересохло. Качка только усиливала тошноту. Откуда-то снизу слышалось тихое и размеренное шуршание. Сквозь дурноту доносились запахи желудей, прелой листвы и зверья. Запахи леса.

— Пить, — простонала Мстислава и не узнала собственного голоса.

Лоб тёрся обо что-то жёсткое, и она хотела отодвинуться, но не сумела. Противно щекоча щёку, вниз сползала слюна, и, морщась от боли в затёкшем непослушном теле, Мстиша извернулась и вытерлась о плечо. Она не без труда разлепила склеившиеся ресницы и быстро заморгала. Яркий свет резал глаза, и Мстислава снова застонала.

Неожиданно кто-то грубо схватил её за волосы, разворачивая к себе.

— А-а, очухалась? — с влажным хрустом откусывая от яблока, спросил Желан и небрежно отпустил Мстишу, заставляя её снова повалиться на лошадиный круп.

Всякое движение резко прекратилось.

— А ну, пошла, волчья снедь! — Желан с силой дёрнул повод и ударил лошадь. Та обиженно всхрапнула, и, спотыкаясь и тревожно фыркая, неохотно тронулась дальше.

Сознание постепенно возвращалось, и княжна начинала понемногу понимать, что происходит. Безвольно опущенные руки оказались стянуты верёвкой, и, попытавшись пошевелить ногами, Мстиша почувствовала, что те тоже связаны. В живот больно врезалось седло. Она висела на лошади, точно тюк сена.

— Куда ты меня везёшь? — неразборчиво прохрипела Мстиша в лошадиный бок.

Но Желан услышал. Зашвырнув огрызок в кусты и смачно сплюнув, он простужено рассмеялся:

— На посиделки с твоим суженым!

Мстиша нахмурилась. У неё не было сил на разгадывание загадок.

— Отпусти меня. Пожалуйста…

Лошадь опять остановилась, но на этот раз — повинуясь воле разбойника. Он снова схватил Мстиславу за косу, заставляя посмотреть на себя. Его лицо — бледное, заросшее бородой, сохранявшее следы былой красоты, но безвозвратно испорченное пьянством и болезнями — было перекошено от злобы.

— Отпустить? После того, как ты сдала меня княжеским шавкам?! Да если бы не эта бабёнка, я бы так и гнил в подземелье, пока меня бы на шибенице