Правда грешника - Кайли Кент

— Значит, она жива? — Уточняет он, и Джио огрызается.

— Что, блять, я только что сказал?

— Что она мертва и должна оставаться мертвой. Но он не убивал ее, так почему же она ушла? — Спрашивает Вин.

— Я не знаю, и мне все равно. Она нам не нужна, и я не хочу, чтобы она была рядом с тобой или с другим членом нашей семьи, — говорит ему Джио.

— Хорошо, — соглашается Вин.

Джио вздыхает. Он чертовски напряжен. Я знаю, что он лучше всех помнит нашу мать; что он любил ее еще тогда, когда мы все думали, что она ушла не по своей воле. Он годами оплакивал ее в одиночестве, когда думал, что никто не увидит его слез. Ни мы, ни наш отец.

Я помню ее, но не так, как Джио. Все, что я помню, – это ощущение ее присутствия рядом, хотя на самом деле это была лишь иллюзия. Для меня ее смерть не стала большой потерей, и я рад, если все останется как есть.

Глава 38



— Они вернулись, — говорит Марсель, захлопывая свой ноутбук.

Я вскакиваю с дивана и бегу к входной двери. Первым входит Джио, выглядящий так, будто кто-то умер. Мое сердце замирает, пока Санто не входит следом за ним.

Я стою неподвижно, пока он не протягивает ко мне руки и не обнимает.

— Мне нужно в душ, дорогая, — говорит он.

— Возьми меня с собой, — говорю я ему.

Санто подхватывает меня на руки и несет вверх по лестнице, после чего запирает дверь нашей комнаты. Он заходит в смежную ванную и, перенеся мой вес на одну руку, включает воду.

Когда он усаживает меня на стойку и отступает, я вижу это. Кровь. Он весь в крови.

— Какого черта? Тебе нужен врач? — Спрашиваю я, расстегивая пуговицы на его рубашке.

Санто берет меня за руки.

— Я в порядке. Это не моя кровь, дорогая.

— Кто... Что случилось? — Спрашиваю я его.

— Оливер больше не сможет причинить тебе боль, — просто говорит он.

Слезы текут по моему лицу. Я не знаю почему, но тот факт, что он сделал это ради меня… трудно переварить. Санто большим пальцем вытирает влагу с моих щек.

— Спасибо, — шепчу я.

— Тебе не нужно меня благодарить. Поверь, мои мотивы обеспечить твою безопасность чисто эгоистичны. — Улыбается он мне. — Я пережил потерю, Ария, но мысль о том, что тебя здесь не будет… Я этого не переживу.

— Тогда давай заключим договор, — говорю я, протягивая мизинец.

— Договор? — Санто обхватывает мой мизинец своим еще до того, как осознает, что обещает. Он действительно слепо верит мне.

— Давай пообещаем, что если мы уйдем из жизни, то уйдем вместе – желательно, когда состаримся, как это было в Дневнике памяти. Но я не хочу прожить без тебя ни дня. Если ты умрешь, я умру следом за тобой. Ты заберешь меня с собой.

— Как насчет того, чтобы пообещать любить друг друга вечно, даже после смерти? Я никогда не лишу тебя жизни, Ария. Если я умру первым, я хочу, чтобы ты продолжала жить, — говорит он, затем добавляет: — А что, если у нас будут дети? Ты же не захочешь оставлять их здесь, правда?

— Конечно, нет. Я бы никогда не согласилась оставить своих детей, Санто. Ни одна мать не поступила бы так. — Я помню, какой была моя мама перед своей смертью. Она была ужасно зла, осознавая, что я буду расти без нее. Она долго болела и знала, что этот день настанет, но это было единственное, с чем она не могла смириться.

— Некоторые матери оставляют своих детей. Моя так и сделала, — говорит Санто.

— Что ты имеешь в виду? Я думала, твоя мать умерла, когда ты был маленьким? — Спрашиваю я его.

— Я видел ее сегодня...

— Как иногда ты видишь Шелли? — Тут же спрашиваю я. Потому что, будем честны, это не первый раз, когда он вызывает в воображении мертвую женщину, чтобы поговорить с ней.

— Нет, и я больше не вижу Шелли. Я бы так с тобой не поступил. Я не гребаный изменщик. — Он устало проводит рукой по волосам. — Я видел свою мать в клубе, куда мы ходили. Она была там, живая и здоровая.

— Ладно, во-первых, ты не можешь изменять с призраком. А во-вторых, ты с ней разговаривал? Ты уверен, что это была она?

— Это все равно измена. И, нет, я с ней не разговаривал. Мне нечего сказать этой женщине. Она пыталась поговорить с Джио, но он не согласился. Наша мать умерла в тот день, когда наш отец усадил нас за стол и сказал, что ее больше нет. Она с легкостью отказалась от нас и исчезла. — Санто стягивает мою футболку через голову. — А теперь, давай разденем тебя и примем душ.

— Это уже слишком, Санто. И я думаю, тебе стоит поговорить с ней, может, если ты услышишь ее версию случившегося, это поможет тебе окончательно поставить точку, — говорю я ему, — и ты сделаешь это не ради нее, а ради себя.

— Мне не нужно ставить точку. Ты сама только что сказала это. Мать не бросает своих детей. — Он ставит меня на ноги и расстегивает мои шорты.

— Я сказала, что ни одна мать не согласится оставить своих детей. Иногда у них просто нет выбора. — Я снимаю шорты и завожу руку за спину, чтобы расстегнуть лифчик, но Санто шлепает меня по рукам.

— Мне нравится раздевать тебя. У меня будто каждый день чертово Рождество.

— Может, притворишься, что сегодня на самом деле Рождество, и немного ускоришь процесс? Мне не терпится перейти к той части, где ты играешь со своим подарком. — Я одариваю его ответной ухмылкой.

Санто стонет.

— Блять, Ария, когда ты говоришь мне такие вещи, трудно думать. — Мой лифчик падает на пол, за ним быстро следуют трусики. — Я рад, что мы всегда будем вместе, потому что я