История грешников - Мелли Т. Толлэм

Никто не доверял мне настоящего.

Грегор был суровым мужчиной — магом с элементальной способностью управлять водой, врождённым даром к колдовству и, сверх того, бойцом, обученным древнему боевому искусству. Сегодня я не должна была участвовать в физической тренировке, но Грегор обожал внезапные атаки и держал своих учеников в постоянной готовности.

Я схватила свой деревянный меч, когда он приблизился, и приготовилась. Грегор сделал ложный выпад слева от меня, поэтому я двинулась вправо, прямо в его кулак. Я со стоном упала на колени, затем ударила деревянным мечом ему между ног. Последовавший за этим крик, вырвавшийся из его горла, был вполне заслуженным.

Я рассмеялась, падая на землю.

Ученики на песчаной площадке расступились, когда к нам направилась Эулалия.

— С вас обоих хватит, — сказала она и указала пальцем на меня. — После вчерашней попойки тебе сегодня противопоказана физическая нагрузка.

Я опустила голову с извинениями, пытаясь казаться смущенной. Он напал на меня первым.

— Ты, — Эулалия перевела пристальный взгляд на Грегора. — Кэтрин и Исадора хотят пройтись по магазинам, а тебе нужно присмотреть за ребенком.

Грегори поднялся, отряхивая песок со своих кожаных брюк, ворча, как будто у него не было никакого желания смотреть за своим ребенком, но я не упустила искорки возбуждения в его глазах. Этот человек любил Кэтрин и их ребенка больше всего на свете, и Кэтрин стала совершенно другим человеком в Землях Драконов. Как и ее сестра, Исадора.

Можно было бы кое-что сказать о том, как безопасность и кров могут повлиять на ощущение благополучия человека. После напряженного постоянного бегства, ведьмы наконец смогли вздохнуть.

Хотя мой опыт отличался от их собственного, в этой области тоже произошли перемены; то, как спокойствие, рутина и свобода могли заставить человека чувствовать себя уверенным. В довольстве и в покое.

Или, по крайней мере, настолько довольной, насколько может быть довольная отвергнутая пара. Райкен все еще висел у меня над головой, как и отсутствие ответов на вопрос, кто я такая. Мои секреты остались погребенными под землей, вероятно, затопленными навсегда. Тем не менее, часть меня больше не нуждалась в этих ответах. Не имело значения, кем я была или кем был мой отец — все, что имело значение, было здесь и сейчас.

Я была готова отпустить всё это — даже если бы это означало жить в воздержании. После всего, что произошло за мои двадцать четыре года, жизнь в относительном спокойствии казалась более чем достаточной.

Я вдохнула свежий воздух, когда Эулалия вернула деревянный меч и звездный посох в стойку с оружием, и улыбнулась. Даже Эулалия изменилась к лучшему. Она была счастлива, почти стала парой. Небольшая часть меня завидовала узам, которые они разделяли, но я не завидовала их отношениям.

Моя жизнь была настолько близка к совершенству, насколько это вообще возможно. Единственное, чего действительно не хватало, — это его.

— О чем ты думаешь?

Голос Эулалии потряс меня, и я опустила глаза, наслаждаясь тем, как мои пальцы рисуют изображения луны и солнца на песке. Это было почти так, как если бы я совершенно не осознавала своих действий.

Я отряхнула песок со своего кожаного костюма.

— Ни о чем.

Я не рассказывала ей о том, как мое сердце болело почти каждую минуту каждого дня, о Райкене из снов, о том, как его версия из снов взрастила во мне ожидания, которым настоящий, из плоти и крови, никогда не сможет соответствовать. Если бы не Райкен из снов, я бы уже давно приползла обратно к удушающему мужчине с поджатым хвостом.

Рассказывать Эулалии об этих вещах не было необходимости, поскольку с каждым днем боль немного ослабевала. Была надежда, что однажды я снова почувствую себя цельной.

Взгляд Эулалии смягчился. Она уже знала, что я чувствую, несмотря на мой отказ обсуждать это.

— Где же Финн? — я спросила. Финн и Эулалия тренировали меня вместе. Эулалия сосредоточилась на контроле магии, в то время как Финн учил меня просеиванию и стихийным способностям.

Она махнула на это рукой.

— Ушел заниматься приятными делами.

Это означало, что он ушел с Райкеном.

— Пойдем, давай немного потренируемся.

Мы подошли бок о бок к небольшому пруду перед лестницей дворца драконов. Я была вынуждена тренироваться в центре пруда, с тех пор как однажды сожгла конюшни из-за потери контроля. Повелитель драконов отказался позволить мне повредить еще что-либо из его деревянных конструкций и постановил, что всякий раз, когда назначат тренировку, это будет происходить в месте, окруженном водой. Он утверждал, что я посрамила двух драконов — его версия лести.

Мы достигли края пруда, и я улыбнулась своей подруге.

— У вас с Финном, кажется, все хорошо.

Этих двоих часто можно было увидеть снующими по дворцу, смеющимися и обнимающимися, и, казалось, Финн восхищался почти всем в ней, от того, как ее темные вьющиеся волосы спадали ниже плеч, до ее медовых глаз и уверенности, с которой она держалась. Не было момента, когда Финн не испытывал полного благоговения. Я могла сказать это по тому, как его аура окрашивалась в розовый оттенок всякий раз, когда он смотрел в ее сторону. Это был оттенок глубокой, безусловной любви, любви, которая ничего не требовала взамен.

И ее темно-фиолетовая аура, которую я привыкла видеть, отражала один и тот же оттенок всякий раз, когда они были вместе.

— У нас дела идут лучше, чем раньше, но я все еще сомневаюсь, стоит ли ему доверять, — он упорно трудился, чтобы завоевать мое доверие после всего случившегося, но я не могу не задаваться вопросом, что произойдет в следующий раз, когда Райкен попросит Финна выбрать его, а не меня.

Финн сделал бы все, чтобы его связь с Эулалией была официальной, но поскольку Эулалия была смертной ведьмой, а он фейри, их связь не соответствовала стандартным правилам. Чтобы их связь полностью укрепилась, продолжительность жизни Эулалии должна была бы быть увеличена вдвое по сравнению с его собственной с помощью процесса, называемого соединением душ. Это было личное дело, и я очень мало знала об этом ритуале, только то, что он включал в себя магию, секс и очень много крови. Идея довести дело до конца, связав души, только для того, чтобы он предал её, пугало её.

Я ни капли не винила её, хотя и сомневалась, что Финн когда-нибудь совершит одну и ту же ошибку дважды.

— Финн — это не Райкен.

Я встретилась с ней взглядом, заглянув глубоко в беспокойство, которое таилось там.