Когда мы были осколками - Акация Блэк

– Эй, это же просто песня, – говорит она и прибавляет обратно.

Смотрю на это делано невинное личико и борюсь с желанием ее придушить.

– Луна, ты смерти моей хочешь?

Мой неуверенный тон забавляет ее еще больше, и она снова начинает петь. А что я? Я худо-бедно держусь, стараясь не вписаться в какой-нибудь дорожный знак. Луна томно скользит ладонями по телу под этот бит, не сводя с меня проказливого взгляда. И потому, что такого несчастного извращенца, как я, возбуждает даже то, как она дышит, под этим взглядом мне хочется только скользнуть рукой ей между ног. И я проклинаю того придурка, который изобрел джинсы.

– Не трогай сиденья, они кожаные.

– О господи, какой же ты конченый, – смеется она, легко толкая меня в плечо.

Мне конец. Против нее точно не выстоять.

С усмешкой качаю головой. Нет ничего приятнее и естественнее, чем вот так с ней прикалываться. Встав на очередном светофоре, рукой обхватываю ее изящную шею, чтобы притянуть к себе.

– Попроси меня, – шепчу я ей в губы.

– О чем? – еле слышно выдыхает она.

Мне нравится видеть, что она, как и я, умирает от желания.

– Попроси меня остановиться в ближайшем переулке и стянуть с тебя эти чертовы джинсы. Я до сих пор чувствую твой вкус у себя на губах, и у меня сносит крышу.

Ее щеки теплеют, а из груди вырывается такой сексуальный вздох, что я сам в шаге от того, чтобы кончить прямо сейчас.

– Поезжай.

Естественно, уже загорелся зеленый. Вот черт. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, удивившись, что машина сзади не просигналила. Луна, увлекшись диджеингом, не замечает, что я сворачиваю в противоположную от ее дома сторону. Когда снова поднимаю глаза на зеркало заднего вида, мои опасения подтверждаются. Протянув руку к кнопке, убавляю звук.

– Лиам, я не сяду тебе на лицо.

– Послушай меня.

Тон выходит куда серьезнее, чем я хотел, и Луна сразу напрягается.

– Этот «Форд» едет за нами от Центрального парка.

Она собирается обернуться, но я останавливаю ее.

– Не оборачивайся. Смотри вперед.

– Ты уверен, Лиам?

От дрожи в ее голосе сердце начинает биться чаще. Если бы я мог припарковаться на обочине и обнять ее, то сделал бы это не раздумывая. К сожалению, я действительно уверен, что нас преследуют. Но прежде чем успеваю ее успокоить, тачка въезжает в нас сзади, и Луна бьется головой о переднюю панель.

– ЛИАМ!

В жилах леденеет кровь. По ее щекам катятся слезы, а рана на лбу начинает кровоточить.

– Вот урод, – рычу я. – Лу, посмотри на меня, все будет хорошо.

Специально говорю ровно, чтобы ее не пугать, но от ужаса, написанного на ее лице, во мне просыпается желание убивать. «Форд» снова пытается в нас врезаться, и я давлю на газ, превышая разрешенную скорость. Обычно гудение мотора меня радует, но сегодня этот звук заставляет меня покрываться холодным потом. Этим вечером каким-то чудом на дорогах мало машин, и я несусь, сосредоточившись только на дороге и на еле живой от страха девушке рядом. Когда кладу ее руку себе на бедро, от страха она так вцепляется в него, что ногтями протыкает ткань брюк. «Форд» пытается поравняться с нами слева, но я подрезаю его. По венам течет адреналин. Кто эти ублюдки?

– Лиам, красный! – визжит Луна.

У меня всего пара секунд на раздумья. Или остановлюсь, и в нас влетит этот псих, или проеду на красный, рискуя создать аварию.

Вжимаю в пол педаль газа, и Луна рядом истошно кричит.

– Ничего не получится!

– Держись за дверь!

Она хватается за ручку и закрывает глаза. Приближаясь к перекрестку, сжимаю челюсть так сильно, что во рту появляется вкус крови. Нам удается проскочить без проблем, и я выдыхаю, но «Форд» все еще едет за нами, хотя в него чуть не влетела другая машина.

– Лиам, мне страшно.

– Знаю, радость моя. Я рядом.

Мне удается одной рукой скользнуть по ее ледяной щеке. Резко крутанув руль, сворачиваю в пустынную улочку справа. Колеса буксуют, машину заносит. Выкрутив руль влево, в опасном слаломе на бешеной скорости проскальзываю между машин. Не знаю, гонятся наши преследователи за кем-то конкретным или это просто придурки, решившие ради смеха попугать народ, но я найду этих уродов и каждого порву на куски.

Луна лихорадочно осматривается по сторонам, умоляя не останавливаться. Проезжаю на красный раз десять. Вокруг визг машин и мат пешеходов.

– Луна, ты можешь рассмотреть того, кто за рулем? – прошу я сквозь зубы.

Она оборачивается и трясущейся рукой вытирает глаза.

– Я ничего не вижу, Лиам! – кричит она на грани нервного срыва.

– Дыши, Лу. Номера видишь?

– Да.

– Запиши в заметки.

Она хватает телефон, но бьется головой о стекло, когда в нас врезаются во второй раз.

– Сука! – рычу я и бью кулаком по рулю. – Скажи что-нибудь, Луна, ты в порядке?

Еле заметный кивок головы меня в этом не убеждает.

– Засунь руку под сиденье и возьми пистолет.

– Возьми что?! – пищит она. – Лиам, почему у тебя в тачке ствол?

Серьезно? Сейчас? Сворачиваю вправо, но места для маневра мало, и мы залетаем на тротуар.

– Радость моя, просто ДОСТАНЬ ЕГО!

После моих объяснений Луна с трудом отлепляет липучку, пока я не свожу глаз с дороги. Поколебавшись, она тем не менее протягивает мне «Глок 48» так, будто у нее в руке бомба. Мой движок мощнее, чем у «Форда», и, обогнав несколько машин, нам удается от них оторваться. Я выезжаю на дорогу с более плотным движением, и, как только преследователи исчезают из виду, резко сворачиваю в узкий темный проезд между двумя зданиями и даю по тормозам. Моя детка останавливается, жалобно взвизгнув шинами. Я вытягиваю руку, чтобы не дать Луне удариться, и гашу фары. Секунды тянутся целую вечность, когда я неотрывно смотрю в зеркало заднего вида, не глуша двигатель и готовясь чуть что снова тронуться. Или стрелять. Когда «Форд» проезжает мимо, не заметив нас, я с тяжелым выдохом откидываюсь на подголовник.

– Все закончилось, Лу.

Заметив, что она дрожит, притягиваю ее к себе и прижимаюсь к ней лбом, чтобы успокоить.

– Я здесь, я рядом, – шепчу я.

Вцепившись в рубашку, она пытается перевести дыхание и прячет лицо у меня на плече. Я глажу ее по спине и чувствую, что сейчас мы одно целое. Долго шепчу ей, что она в безопасности, что никому не дам ей навредить, и ее дыхание наконец выравнивается, а