Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

Она снова замахивается, но ее руку перехватывает граф Варлос.

— Достаточно, леди, — произносит он.

Она обессиленно повисает в его руках, рыдает, а он, подхватив ее за талию, передает подоспевшим дамам, фрейлинам королевы. И когда вся эта процессия удаляется, я ощущаю себя единственной выжившей после урагана. Народ отшатывается от меня — позорный алый след от удара горит на моей щеке.

Медленно, но внутри меня нарастает неуверенность. А все ли правильно я делаю? Если раньше мне все время помогал принцип «веришь — делай!», то теперь я задаюсь вопросом, а смогу ли?

Кто я здесь? Женщина, которую считают, лишь прихотью короля, вроде собачонки, которую он завел от скуки? Смогу ли я это изменить?

От меня отворачиваются. Тихий шепот проносится по залу.

Я распрямляю плечи и не думаю уходить, хотя хочется сбежать — ох, как хочется.

Вижу, что Кайл едва сдерживается, чтобы не подойти, но я чуть заметно качаю головой — не нужно спасать меня ценою своей репутации.

Звучит музыка.

Я снова остаюсь одна и стою среди кружащихся пар, ощущая, как обрывается сердце.

Лорд Варлос ведет в танце леди Эшфорт, которая двигается грациозно и манко, словно ее с пеленок учили нравится мужчинам.

Усмехаюсь — Мелисса считается девушкой с безупречной репутацией несмотря на то, что позволяла Итану целовать себя. А ведь я была замужней. Но разве это кого-нибудь волнует?

Я беру бокал с подноса и иду на балкон, который пустует. За мной увязывается лишь пожилой мужчина, от которого я не жду опасности. Это один из королевских советников, который присутствовал на проверке моего потенциала. Седой, крепкий и высокий. В молодости, вероятно, очень красивый мужчина. Он останавливается у перил и долго смотрит на меня:

— Грегори Джером, — представляется.

Киваю.

Меня он и так знает — все знают.

— Леди, — он вполне хладнокровен, и я выдыхаю с облегчением. — Лорд Элгарион предлагал мне взять вас мьесой.

Снова удар.

Я с тревогой хватаюсь за перила, но не позволяю себе потерять лицо.

— Увидев вас сегодня, — говорит он, — даже после случившегося, я готов предложить вам свое покровительство, — он смотрит спокойно, без грязного интереса. — Признаю, я сначала отказался. Но вы так прекрасны, леди Лейн. Обладать вами — нормальное желание любого мужчины. Я видел ваш потенциал — редкая, уникальная способность. Я оставлю вам ее, если мы сойдемся.

— Спасибо, — говорю я искренне.

Пусть этот человек и предлагал мне то, на что я никогда не пойду, это было смело с его стороны.

— Я вынуждена отказать вам.

— Понимаю, — его тонкие губы трогает улыбка. — Вы рассчитываете на предложение другого человека. Но подумайте, леди Лейн. Я вдов и свободен. Думаю, если я напомню Великому герцогу о его предложении, он не откажет. Вам, женщине, не стоит терпеть все это.

Только после этих слов у меня ком стает в горле. Но я сглатываю его и отворачиваюсь, глядя, как во дворцовом парке вспыхивают фонари.

— Теперь я наставница короля.

— Вы же понимаете, почему, — произносит он. — Великий герцог не пожелал отдать вас лорду Блейку. Женщина с таким даром должна быть в его ведении, но я готов предоставлять вас короне, когда в том будет нужна, и никогда не заберу ваш дар полностью.

— Простите, — говорю, — я не могу пойти на это.

— Вам не за что извиняться. Большинство в том зале считают вас женщиной, которая ждет только одного — снисхождения герцога Элгариона. Но я знаю его светлость, он заинтересован в вас лишь как в инструменте. Его положение требует от него только самых правильных решений и безупречной репутации. И женщина рядом с ним должна быть соответствующая.

— Ценю вашу откровенность, лорд Джером, — я делаю глоток из бокала, ставлю его на перила и вдыхаю прохладный вечерний воздух.

— И примите совет. Ваш дар — ваша защита, пока он с вами. Он позволяет вам жить и лечить других. Любое единение с мужчиной, если на вас не будет его печати, разрушит ваш дар. Этим могут воспользоваться ваши враги.

Советник еще раз ведет взглядом по моему телу до самых пят.

— Редкая красота, — выдыхает он, а потом уходит.

А я поеживаюсь от холода.

* * *

Кайл отмахивается от Варлоса, поднимается с трона, сбегает по ступеням, не слушая никого. Пока меня не было, он приказал выдворить мою мать за пределы дворца. И теперь он, первым делом, подходит ко мне.

— Пойдем, — и резко движется к выходу.

А я иду за ним и понимаю, что утром все это будет горячо обсуждаться в каждом столичном доме.

Король уходит демонстративно, а за ним тянутся наставники, озадаченные происходящим, но едва мы выходим в коридор, Кайл оборачивается и, сверкая глазами, кричит:

— Только и крутитесь рядом со мной! Пошли вон!

Он настолько взбешен, что мы все застываем, как вкопанные.

Кайл нервным жестом откидывает мантию, ходит по гулкому коридору, в котором даже стража превращается в безликие тени. Серебряные нити на мундире короля мерцают в свете настенных факелов.

— Ваше величество, — подает голос Николас.

И зря.

Кайл подходит к нему, бьет пальцами в грудь.

— Ты! — на лбу мальчика выступает пот, и все мы ощущаем ревущую, словно турбина самолета, огненную стихию. — И каждый из вас! Вы не достойны даже ее мизинца! Только и ждете, что ее оскорбят, ранят или ославят! Аристократы? Вы — свора псов!

Он снова откидывает мантию и нервно взмахивает рукой.

— Убирайтесь! — с его пальцев слетает жидкий огонь, брызгает на мраморные плиты пола, и наставники отшатываются.

Кайл молча берет меня за руку и тянет за собой. Злой, как чертенок. А я недоуменно иду следом, не выражая протеста.

Мальчик зло сопит, вытягивает меня в безлюдную часть сада, к старому фонтану. Бледная едва возникшая в небе луна слабо освещает его лицо. И едва я замечаю на нем злые слезы, он выпускает из горячей, слегка влажной ладони мою руку, вытирает предплечьем щеку и начинает эмоционально метаться по старой аллеи.

— Это он меня учит, — бурчит он, — показывает, что я ни на что не годен! Он знал, что я пообещал позаботиться о тебе! Он все это специально… Хочет выставить меня слабаком… Решил, что я не справлюсь!