Пленники ночи - Лоретта Чейз

У Лейлы по спине пробежали мурашки.

— Но меня не так-то легко убить. Это поняли многие, но не Али. Двое преданных мне слуг спасли меня. Со временем, после нескольких неудачных предприятий, судьба свела меня с лордом Квентином. Это он нашел применение моим разнообразным, но не совсем обычным талантам. Чем я с того времени занимался, я не могу рассказать, даже вам. Достаточно сказать, что дело «Двадцать восемь» было типичным.

Исмал отложил альбом.

— Мне и раньше приходилось работать с женщинами. Но я не вступал с ними в связь. Я не позволял им нарушать мой покой, потому что от влюбленной женщины можно ждать чего угодно. Вчера вечером вы меня очень расстроили. Я поклялся, что вернусь в Париж.

Замечание Исмала обидело Лейлу, и чары немного рассеялись.

— Вы меня тоже очень огорчили. Когда я вошла в студию, я была готова сказать вам, что отказываюсь от расследования и больше не хочу вас видеть.

Исмал покачал головой:

— Я не верю, что вы откажетесь. Вы не успокоитесь, пока не найдете убийцу. Вас нервировало даже то, что я не назвал своего имени. Теперь вы его знаете, и я рассказал вам все, о чем вы спрашивали, потому что был уверен, что не смогу оставить вас, а вы рано или поздно выведаете обо мне всю правду.

— Вы хотите сказать, что просто решили со всем этим покончить? — раздраженно спросила Лейла.

— Да.

— Чтобы я перестала изводить вас вопросами и устраивать сцены? Чтобы избежать хлопот со мною?

— У Али-паши в гареме было триста женщин. Даже эти триста женщин, действуя одновременно, не смогли бы свести меня с ума так, как это сделали вы. Им бы даже не удалось вырвать у меня мое настоящее имя.

Гарем? Он рассказал ей историю своей жизни, но ей ни разу не пришло в голову, что у него могла быть жена — или несколько жен, а может, и сотни.

— А сколько их было у вас?

— Женщин? Вы имеете в виду жен, наложниц? — Да.

— Я забыл.

— Исмал.

Он улыбнулся.

— Ничего смешного. Жен не забывают.

— Как это легко сорвалось с ваших губ. Мое имя.

— Не хотите говорить — не надо. Полагаю, это не мое дело. Наверное, и правда это не ее дело. Он и так рассказал ей больше, чем она имела право знать. Она ведь только спросила, как его на самом деле зовут.

Лейла вдруг вспомнила, при каких обстоятельствах это произошло. В сущности, она согласилась лечь с ним в постель, , если он назовет свое имя. Хуже того, она была согласна отдаться ему, независимо от того, сделает он это или нет. Краска залила ей лицо и шею.

— Вы и так многое мне рассказали, — поспешно заявила Лейла. — Даже если только для того, чтобы я наконец замолчала. Что мне и следует сделать. Потому что я уверена, что на сей раз вы не лгали. Возможно, вы что-то и опустили, но человек имеет право на свою личную жизнь. У вас опасная работа. — Лейла уже не могла остановиться. — И ваша жизнь, наверное с самого детства, была полна опасностей. Вас пытались убить. Как знать, может, и сейчас кто-то желает вашей смерти. Но обо мне можете не беспокоиться. Вы мне доверились, и, поверьте, для меня это большая честь. Я никогда вас не выдам. Честное слово. Ничто не сможет…

— Лейла.

Она опустила глаза.

— Похоже, вы собрали все подушки в доме.

— Лейла. Я думаю, нам кое-что надо уладить.

Она услышала шорох шелка, увидела отблеск огня на золотом и голубом. Исмал, передвигаясь грациозно, словно кошка, неумолимо уменьшал расстояние между ними-. Свободный халат немного распахнулся на груди, обнажив впадины над ключицами и гладкое, как мрамор, плечо. Но и там, где блестящий шелк облегал тело Исмала, были отчетливо видны скульптурные мускулы его рук и контуры могучей груди. Исмал был воплощением мужественности… и он приближался к ней.

Лейла не могла пошевелиться. Дыхание почти остановилось. Волна вожделения прокатилась по всему телу и начала пульсировать внизу живота.

Лейла заглянула в его синие глаза.

— Вчера, — сказал он.

— Да, — еле слышно выдохнула она.

— Вы сказали, что хотите меня.

«Беги!» — кричал внутренний голос, а перед глазами вставали образы прошлого: она извивается от желания… Фрэнсис смеется… он открыто издевается… стыд.

Но бежать было поздно. Она уже попала в ловушку, как это уже случалось бессчетное количество раз. Запуталась в сетях дьявола. Она желала этого человека с самого начала… и сейчас…

— Да, — беспомощно прошептала Лейла и утонула в бездонной глубине его глаз. — Да, все еще. И даже больше.

— Больше? — тихо повторил Исмал.

Он наклонился. Снова вспыхнули блики на золотом и голубом… зашуршал шелк, натянутый мускулами… Лейлу окутало тепло… и запах. Она задрожала от этого запаха, как животное, почуявшее приближение особи противоположного пола. Но вместе с тем ее обуял страх — безумный страх неконтролируемого желания и унижения, которое она почувствует, когда все закончится.

Исмал провел пальцем по щеке Лейлы, и она задрожала. От желания. От страха.

— Лейла, — прошептал Исмал. — На персидском языке это имя значит «ночь». Ты — все мои ночи. Я каждую ночь вижу тебя во сне.

— Я тоже тебя вижу во сне. Но это кошмарные сны. — Лейла хотела его предупредить. — Я… нехорошая.

— Я тоже.

Исмал провел рукой по волосам Лейлы и потерся щекой о ее щеку.

— Я не могу быть сегодня хорошим. Я слишком тебя хочу. — Он провел губами по ее уху, и горячая волна пробежала по телу.

Лейлу уже лихорадило, но она пыталась оставаться спокойной, несмотря на ласки Исмала. Она схватила его руку — ей хотелось, чтобы он поторопился, но просить об этом она боялась. Ее пальцы впились в железные мускулы.

— Не надо бороться с собой, Лейла.

— Ты не знаешь… — Она не могла закончить фразу, не могла сказать ему правду.

— Я доверился тебе сегодня. Доверься и ты мне.

Он рассказал ей о себе все, и Лейла понимала, как ему было нелегко. В глубине души Исмал тоже испытывал стыд. Ради нее он рисковал большим, чем своей гордостью.

Лейла тоже должна ему довериться.

Она повернула голову и поцеловала его так, как хотела, — глубоко и отчаянно. Потому что она любила его, каким бы он ни был в прошлом, в настоящем или в будущем. Она жаждала, чтобы он опустошил и ее тело, и душу. Чтобы он овладел ею, сжег, поглотил без остатка.

Лейла засунула руки под халат Исмала и провела пальцами по контурам твердых мускулов. Оторвавшись от его рта, она начала целовать его в шею, в горло, в плечо.

— Я хочу тебя. — Стыд пропал. — Очень.

— Ах, Лейла.