Зеркала - А. Л. Вудс

Я не получила ничего, кроме гребаного молчания по радио на чертову неделю.

Мне надоело быть терпеливой. Мое эго только что было разорвано в клочья парнем, которому нужно было что-то доказать, и членом, который мог бы превратить лесбиянку в натуралку.

Может быть.

На самом деле я не знала о последнем, но я была слишком чертовски возбуждена, чтобы мыслить здраво, поэтому я использовала все возможные варианты.

Поездка, которая обычно занимала у меня почти час в хороший день, заняла у меня сорок пять минут и четыре сигареты, прежде чем я прибыла в Бикон-Хилл и припарковалась перед рядным домом Пенелопы в федеральном стиле, переоборудованным под серию квартир. Я вырвала ремень безопасности из кобуры, вылезла из машины и захлопнула за собой дверцу. Лунный свет освещал булыжник, по которому я шла, мое тело вибрировало, когда я поднималась по каменным ступеням. Я захлопнула дверь соседнего дома как раз в тот момент, когда оттуда вышла одна из ее соседок, и мое грозное выражение лица, очевидно, заставило женщину слишком нервничать, чтобы спросить, были ли у меня какие-то дела в этом здании.

Поток теплого воздуха из системы кондиционирования заставил меня вспотеть так, что волокна рубашки прилипли к спине, когда я поднималась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, мой гнев поглотил всю тяжесть моего веса, когда я преодолела последнюю ступеньку на площадке третьего этажа.

Я вошла в ее затемненную квартиру с ключом, который она дала мне много лет назад, и отчетливый запах свечей black cherry merlot, которые она так любила, поразил меня, когда я сняла куртку и повесила ее на вешалку напротив двери. Я наклонилась, чтобы развязать шнурки на ботинках, как раз в тот момент, когда зажегся свет. Я заметила пару мужских ног в носках. Я не стала утруждать себя соблюдением вежливых формальностей, когда увидела Дуги, стоящего в другом конце коридора, подбоченившись, и смотрящего на меня убийственным взглядом.

— У тебя хватает гребаной наглости просто позволить себе войти, Ракель, — прорычал он, оскалив зубы, как бешеный пес, которым, мы оба знали, он был.

Сегодня у меня не хватало терпения надрать ему задницу; ему нужно было держаться от меня подальше.

— Я, блядь, не в настроении.

Я бросила на него апатичный взгляд, выпрямляя спину и выставляя вперед подбородок. Его рот открылся, как будто он хотел что-то сказать, но я оборвала его.

— Уйди с дороги.

Я протиснулась мимо его коренастой фигуры. Роскошная квартира Пенелопы площадью в тысячу квадратных футов с десятифутовыми потолками, изящной лепниной и старинным дровяным камином принадлежала журналу о стиле жизни.

— Она не хочет тебя видеть, — крикнул он, следуя за мной, пока я пробиралась через девственно чистую кухню-камбуз, оборудованную приборами Wolf из нержавеющей стали, белыми шкафчиками на фоне серых мраморных полов, безупречно чистыми кварцевыми столешницами кремового цвета.

Я проигнорировала язвительность его замечания, расценив его как попытку сорвать мою миссию. Эта сучка собиралась услышать меня громко и отчетливо, а потом я собиралась пойти домой мастурбировать, пока не вырубилась бы нахуй.

— Ей не нужно, чтобы ты думал за нее, поверь мне, — прорычала я.

— Ты думаешь, это то, что здесь происходит? — крикнул он мне в ответ, следуя за мной по тускло освещенному коридору, который вел к главной спальне Пенелопы и двум другим просторным спальням.

Одна из дополнительных комнат использовалась как офис, заставленный декоративными предметами, которые она использовала для постановки. Другая комната была превращена в чересчур роскошную гардеробную, в которой хранились одежда и обувь с этикетками, о которых я даже никогда не слышала.

— Ты настоящая гребаная задница, Ракель, — заявил Дуги.

Мои шаги стихли, когда моя рука нащупала дверную ручку спальни Пенелопы, жеманная улыбка тронула мои губы, когда я взглянула на него через изгиб плеча.

— Это лучшее, что у тебя есть, Дуглас?

Его пальцы сжались, большой палец вытянулся, чтобы потереть костяшки пальцев, как будто примериваясь к идее надрать мне задницу, вызвав у меня лукавое хихиканье, которое заставило его хмуро посмотреть в мою сторону.

— Есть много гребаных вещей, которые я хочу тебе сказать, но не буду.

— О? — спросила я, отпуская ручку, чтобы посмотреть на него. Моя рука уперлась в бедро. — Побалуй меня.

Я наблюдала, как равномерно поднималась и опускалась его грудь, его мысли были громкими, как товарный поезд, из ушей практически валил пар.

— Ты поглощена собой. Все зависит от тебя, тебе наплевать на Пенелопу или кого-либо еще.

Мой смех прозвучал как покровительственное хихиканье, которое взвинтило мои собственные нервы.

— Верно, это говорит парень, который обращался с ней как с куском задницы первые три месяца. Расскажи. Мне. Больше, — саркастически вставила я.

Он прыгнул в мою сторону, не останавливаясь, пока не оказался достаточно близко, чтобы я могла разглядеть гранитную линию его челюсти, пульсирующую вену на лбу и почувствовать слабые следы пива в его дыхании.

— Ее условия, не мои, — его глаза горели, когда он говорил. — Она никогда не была для меня куском задницы. Никогда.

При этих словах мой позвоночник напрягся, а рот приоткрылся.

Ноздри Дуги раздулись, кулаки крепко уперлись в мощные бедра. Моя голова откинулась назад от его признания, виньетки из бара лениво прокручивались в моей голове, пока кусочки головоломки сами собой вставали на свои места.

Пенелопа хотела повеселиться с ним, но не ожидала... О Боже.

Ребенок и парень.

Горячность сошла с его лица, когда реальность отразилась на моем собственном, мои черты разгладились, когда он осознал серьезность того, что сказал.

Как и на прошлой неделе, правда смотрела мне прямо в лицо, если бы я только захотела взглянуть.

Он был… Дуги был... Черт. Я даже не могла вымолвить ни слова из своего мозга, идея крутилась вокруг, как раскованный шарик для игры в пинбол, который я не могла контролировать.

Писатель во мне требовал, чтобы я задала вопрос, который болезненно выползал из задней части моего горла когтями, которые царапали по мере приближения к моему языку.

— Ты... — слова застряли у меня в горле. Я сделала неровный вдох и сумела закончить предложение. — Ты влюблен в нее?

— Да.

Он не колебался. Ничто в его лице не дрогнуло и не выказало ни капли опасения. Моя челюсть отвисла, пока я обдумывала его заявление. Я думала — нет, я так искренне верила, что Дуги был виноват в разладе между мной и Пенелопой... Что он и его семя сыграли центральную