В его власти - Николь Джордан

Найл выругался и шагнул к другу, чтобы осмотреть рану, но Джон отмахнулся от него:

— Тебе надо найти девчонку посговорчивее, чтобы успокоила тебя. Ты похож на дикого кота, которому вожжа под хвост попала. И покуда не уймешься, ко мне не подходи. Надоело мне быть для тебя мальчиком для битья.

Джон ушел, а Найл остался, проклиная себя. Вернувшись домой, Найл налил себе виски и плюхнулся в кресло. Черт бы его побрал, но ему действительно нужна женщина. Однако не просто женщина, а та самая, которая послала его ко всем чертям.

Найл мрачно уставился в потухший камин, вспоминая, что говорила ему перед отъездом Сабрина.

«Я не хотела выходить за тебя. Меня вынудили к этому обманом…

Нам ни к чему терпеть друг друга дальше…

Я не та женщина, которую ты желаешь, я для тебя всего лишь помеха…»

Быть может, его заставил жениться на ней долг чести. Но теперь он не нуждался в свободе. По каким-то непонятным ему причинам Сабрина стала для него драгоценной и единственной. Найл сделал большой глоток крепкого напитка, приятно обжигающего горло. Он не знал, скольких женщин любил в этой жизни, но Сабрина была особенной. Она заполнила пустоту в его душе, о существовании которой он прежде и не подозревал.

Будь она неладна.

Она покорила его своим духом, своей силой, своей невероятной мягкостью, тем, как она возбуждалась в порыве страсти. Он научил ее наслаждаться и неожиданно получил взамен то, чему она его научила, — душевное наслаждение. Все в ней его возбуждало. Даже ее острый язык.

Из нее получилась отличная жена вождя. Несмотря на то, что он боролся с каждым проявлением самостоятельности в ней, она заставила его забыть о слепой ненависти и попыталась принести мир в горы. Из нее, несомненно, получилась бы прекрасная мать. Она родила бы ему сильных сыновей и страстных дочерей.

Найл закрыл глаза, гоня прочь эту мысль, но перед мыс ленным взором настойчиво всплывал образ Сабрины, баюкающей у груди ребенка с нежной улыбкой на устах. Его ребенка. Ребенок мог бы привязать к нему Сабрину сильнее, чем необходимость объединить кланы.

Эмоции захлестнули его при воспоминании о той горечи, что сопровождала их расставание. А всего-то надо было признаться в том, что связь с Евой ничего для него не значит.

«Будь я той женщиной, которую ты желаешь, ты не стал бы искать другую…»

Найл снова наполнил стакан. Он не мог, не желал поверить в то, что потерял Сабрину. Она принадлежала ему. А захотев женщину, он всегда ее добивался — неудач на этом поприще Найл не знал.

Он поднес стакан к губам.

Несколько часов спустя Ева застала его в той же позе. В комнате уже сгустился сумрак. Ева включила свет.

— Я думала, вам тоскливо и одиноко. Ведь леди Макларен уехала. Но не думала, что вы в таком состоянии. Надеюсь, вы не больны?

— Болен, — признался Найл. — Меня бьет дрожь. Хочу женщину.

Ева присела на корточки у его ног и положила ладонь ему на грудь.

— Знаешь, я могу тебя вылечить. Могу заставить тебя забыть о ней.

Найл покачал головой. Он не мог забыть. Не хотел забывать.

Ева приподняла точеную бровь, остановив на нем пристальный взгляд.

— Не могу поверить, — сказала она. — Ты влюблен в собственную жену. Ты, величайший любовник Европы, попал в капкан.

Он невесело рассмеялся.

— Какая горькая ирония, не правда ли? Она поднесла руку к его губам.

— Позволь, дорогой, развеять твою печаль.

— Тебе не удастся.

— Значит, нет?

— Нет. Ты ведь не Сабрина, — сказал он просто.

Ева поднялась, пытаясь скрыть свое разочарование. Найл следом за ней направился к двери.

— Куда ты? — спросила Ева.

— В Эдинбург, — ответил он мрачно. — За женой.