Формула неверности - Лариса Кондрашова

Ленька и вправду приехал в течение часа. Небритый, бледный. Зашел домой и в ответ на обеспокоенный взгляд Тани махнул рукой.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло!

— У тебя вид — словно только что с креста сняли.

— Ничего. Побреюсь, поем какого-нибудь твоего супчика, отосплюсь и приду в себя… Я зайду к Маше.

Он преспокойно пошел на половину сестры. Странно, в другое время Таня непременно на это как-то бы откликнулась. Конечно, зная, как теперь, предысторию. А здесь — даже не удивилась. Подумала лишь про себя с усмешкой: еще немного, и у них будет все как в мусульманской семье — первая жена, вторая жена, и никакой ревности между ними.

Они с Машей договорились ничего Леониду о своей размолвке и полной информированности Тани не рассказывать… Иными словами, он не знал, что жена в курсе его отношений с сестрой. Интересно, если бы знал, это его остановило? И сама же ответила: вряд ли.

Ленька вернулся от Маши довольно быстро. Она даже не стала его ни о чем спрашивать. Он тяжело плюхнулся на кухонную табуретку, Таня разогревала ему суп, — пробормотал сквозь зубы:

— Обе вы, сестрицы, упертые! Одна тихой сапой своего добивается, а другая так и вовсе своих намерений не скрывает. Заладила одно и то же: «Поеду к сыну, в Мурманск!» Нашла райское местечко. Раньше людей в те места ссылали, а Мария Всеволодовна добровольно на жительство собирается. Как у Высоцкого: «Поехал сам, поехал сам, не по этапу…»

Вообще-то Таня все же не верила, что решение Маши окончательное. Думала, это от стресса. Успокоится, поймет, что от себя все равно не убежишь, да и останется. Сколько себя Таня помнила, они с Машей не расставались. Пространственно. То есть они с Мишкой жили, конечно, на другой квартире, но она знала, что в любой момент может к сестре приехать или позвать ее к себе…

Но Мурманск не ближний свет. Крайний Север! Нет, решение сестры определенно в голове не укладывалось. Таня даже не хотела рассуждать об этом, но подготовка Маши к отъезду происходила на ее глазах, и тут уж… против очевидного не попрешь. Тане даже обидно стало от той радости, которую получала Маша от сборов.

Как Ленька ни храбрился, а слабость дала себя знать довольно быстро. Он уже сидя на кухне стал покрываться бисеринками дота и явно слабеть. Даже ложка в руках казалась ему, наверное, тяжелой. Поднимать его на второй этаж в супружескую спальню Таня не стала, уложила на диване в гостиной.

Дождавшись, пока муж заснет — вдруг ему бы что-то понадобилось? — Таня опять поспешила на половину сестры.

Посреди комнаты стоял кожаный чемодан, и Маша — известная аккуратистка — укладывала в него теплые свитера, юбки, шерстяные платья.

………..

Второй удар… Таня уверена была, что Машин отъезд для него именно удар.

Она понимала и Машину взбудораженность: сестру вывел из равновесия не только предстоящий отъезд, но и то двойственное чувство, с каким она оставляла Леонида. Для нее все как бы оставалось в прошлом. И жалко, и ничего не поделаешь. И уверенность в том, что время — лучший доктор и все наконец наладится.

Сегодня Маша улетала, и на столе стоял не только чай, но и хорошее красное вино. Леонид, который прежде пил только водку, по совету Маши тоже налегал на вино.

— Тебе надо кровь оздоровить, — посмеивалась она, — вывести то, что не нужно.

— Чужие кровяные тельца, ты имеешь в виду?

Не только Таня, но и Маша, и Ленька до конца не осознавали, что расстаются. Наверное, оттого и были так горячечно веселы.