О чем молчат женщины - Винтер Трейси

Мишель радостно возился с игрушкой на полу, лепеча:

— Мишель махал кораблям. Мама махала. Мама плакала. Сильно-сильно.

Янко нахмурился и сурово взглянул на жену, затем подошел к ребенку и взял его на руки.

— Я хочу, чтобы ты пошел наверх к Ариадне. — Открыв дверь, он подвел мальчика к лестнице и вернулся к жене. — Скажи мне, кого ты встретила у Мариано кроме Финетты.

— Сергея Дашкова, — Арлетт опустилась на стул, чувствуя, что силы оставляют ее. — Я не буду лгать тебе, как ты лгал ему.

Лицо Янко перекосилось от ярости, он сжал кулаки и, подойдя к ней, крикнул:

— Как ты посмела увидеться с ним снова! Я лгал Дашкову, чтобы защитить тебя от прошлого, от новых мучений. Я знал: когда-нибудь он придет за тобой! Он считает, что ты навеки принадлежишь ему?

Арлетт бессильно склонила голову.

— Прошлое невозможно изменить, но будущее принадлежит только тебе и мне. Ты достаточно хорошо меня знаешь — я никогда не принесу в жертву счастье своих детей.

— Но ты могла забрать с собой Мишеля! — воскликнул Янко.

Гнев и возмущение переполняли Арлетт. Она вскочила.

— Я не собираюсь больше выслушивать этот ревнивый бред! — Она резко повернулась и направилась к двери, но Янко схватил жену за руку.

— Ты унесла Мишеля из дома и могла на том же пароходе доплыть вместе с Дашковым до вокзала. И я уверен: в глубине души именно это ты и собиралась сделать!

— Нет! — Арлетт попыталась вырваться, но не смогла — он все крепче сжимал ее руку в своей, намеренно причиняя боль.

— Почему ты рыдала? Потому что опоздала? Он уже уехал из Венеции? Ты упустила такой шанс?

— Нет! Нет! Нет! — Арлетт пыталась бороться в безуспешной попытке освободиться. — Я считала, что Мишель имел право увидеть своего настоящего отца, пусть издалека, но все-таки увидеть.

— Дашков видел его?

— Да.

Он ударил Арлетт с такой силой, что та упала на пол, ударившись головой о край столика, и осталась неподвижно лежать на полу в неуклюжей позе. Сделав шаг назад, с еще неутоленным гневом Янко ждал, что жена откроет глаза. С языка готовы были сорваться чудовищные угрозы: что он вышвырнет ее на улицу, и пусть она ищет своего русского, что никогда больше не позволит видеться с детьми и множество других безумных и совершенно бессмысленных слов, которые порождались захлестнувшей его ревностью, доводившей до полного безумия.

— Вставай! — заорал он.

Но Арлетт не шевелилась. Наклонившись, Янко с ужасом заметил кровь на ее волосах. Он тотчас опустился на колени, уже терзаемый муками совести, и осторожно усадил жену, поддерживая ее голову обеими руками.

— Дорогая моя! Что же я наделал!

Подняв Арлетт на руки, Янко поспешил к двери. С трудом повернув ручку, он открыл ее и бросился в прихожую. Янко кричал, и эхо оглашало весь дом.

— Эй, кто-нибудь! Позвоните врачу! Вашей хозяйке плохо!

Услышав семенящие шаги служанок, он побежал вверх по лестнице, внес бесчувственное тело Арлетт в спальню и положил на кровать. Поспешно выдвинув ящик комода, схватил носовой платок и приложил к ране на ее голове. Затем сел на край кровати и взял безжизненно повисшую руку жены. Никогда еще он не чувствовал себя более беспомощным и постыдно жалким, чем сейчас. Доктор жил всего в нескольких шагах от их особняка, но Янко показалось, что прошла вечность, прежде чем тот появился.