По воле судьбы - Стефани Блейк

– Все-таки началось, – со стоическим выражением лица сказал Киано. – Завтра утром мы отправимся туда, и ты увидишь незабываемое зрелище.

Люк не смог скрыть опасений:

– А тем, кто там живет, ничего не грозит?

Киано рассмеялся.

– В большинстве стран люди бегут от извержения. Но здесь, на Гавайях, более отважные люди. Нет более величественного зрелища, чем извержение Мауна-Лоа или Килауэа. С приличного расстояния, конечно. – Он успокаивающе улыбнулся: – За Андрию можешь не волноваться. С ней все будет в порядке.

– Значит, говоришь, завтра утром? Смотрю, ты не особенно торопишься туда.

– Настоящее извержение нашей старушки начинается из старого бокового кратера Мокуавеовео, а лава доходит туда лишь на второй или третий день.

Всю ночь остров сотрясался от приступов гнева Мауна-Лоа. Небо не переставало полыхать багровым заревом.

Поднялись они на рассвете. Облачившись в штаны из грубой толстой ткани, рубашки алоа и нахлобучив широкополые шляпы, приятели оседлали двух лошадей с фермы Киано и отправились к Мауна-Лоа.

В течение двух дней пути и особенно во время ночевки на высоком холме они ясно видели черный силуэт плоской вершины, изрыгавшей столбы дыма и огня. Наконец они добрались до места назначения.

Сотни любителей природного явления успели оказаться здесь раньше и с удобного и безопасного расстояния любовались огненным фейерверком, вырывающимся из раскаленного кратера.

– Вон там, посмотри, новый разлом. – Киано показал Люку на вылетающие из свежей трещины фонтаны лавы. – Вот откуда огненные вспышки, что мы видели вчера.

Ближе к вечеру группа американских геологов, примчавшихся к вулкану после первых подземных толчков, начала торопливо укладывать свои приборы и инструменты.

– Думаю, очень скоро произойдет боковой разрыв самой горы, – объяснил спешку руководитель экспедиции профессор Вагнер. – Мой богатый опыт подсказывает, что потоки лавы устремятся в северо-западном и юго-западном направлениях. Основной поток скорее всего будет направлен на северо-запад.

– Я весьма уважаю мнение господина профессора и поэтому полагаю, что пора уходить как можно дальше от горы, хотя мы и находимся на ее восточной стороне, – сказал Киано. – Когда лава прорвется, она ринется вперед со скоростью двадцать пять миль в час. Растекается она быстро и очень широко, застывает только у основания горы. Лавовый поток может разделиться, и тогда посреди расплавленного камня остаются островки нетронутой земли. Мы такие места называем кипука.

Люк озабоченно нахмурился:

– Выходит, если профессор прав и выбросы лавы пойдут по северо-западному склону, создается угроза плантациям Каллагана?

Киано бросил на друга угрюмый взгляд:

– Боюсь, что очень реальная. Его самые лучшие плантации сахарного тростника находятся как раз напротив северо-западного склона.

– Но ты же сам говорил, что всех заранее предупредят, если лава потечет к плантациям?

Киано чуть замялся, и Люк почувствовал, что он не очень хочет отвечать на этот вопрос.

– Киано, ты что-то не договариваешь. Им что, грозит опасность?

– Да нет, просто Калеб Каллаган – человек большой отваги. И еще он ужасно упрям. Он ожидал, что может произойти сильное извержение, и поэтому огородил плантации высокой и толстой каменной стеной.

– Боже, да он просто спятил! Каким образом стена остановит реку пылающей лавы?

– Так делали в других странах. Правда, все зависит от силы извержения.

– Из твоих слов следует, если я все правильно понял, что мой отец останется на своих плантациях и, как легендарный король Кнуд, будет насмерть биться с лавой. А можно сказать и лучше: как настоящий капитан, пойдет ко дну со своим кораблем?

– Очень даже возможно.

– И можешь быть уверен: Андрия будет рядом с ним. У нее столько же смелости и безрассудства, сколько и у него.

Киано промолчал.

– Пошли, Киано! По коням!

– Куда ты собрался?

– На плантации моего отца, куда же еще?