Герцогиня и султан - Жюли Галан

Ночью в новолуние вода в заливах была совсем черной, как дорогой бархат. Черные кипарисы стояли на темном острове над черной водой и протыкали макушками звездное небо.

Оставив спящую Жанну в гостинице, рыжий, не давая Жаккетте опомниться и толком переварить хваленое псито, увлек ее на ночное купание. В ту же бухточку, где рыдала утром Жанна.

Летняя вода была теплой и затягивающе мягкой. Теплыми были и нагретые за день прибрежные камни.

Рыжий моментально скинул всю одежду и, фыркая как дельфин, сразу же уплыл в неизвестность по черной воде, оставив Жаккетту на берегу.

Жаккетта, не торопясь, разделась и с недоверием вошла в ночную бездонную воду. Плавала она почти никак – то есть при большом желании выплыла бы, но плавать ради удовольствия было не по ней. Расположившись на мелководье, чувствуя, как мелкие рыбешки легко тыкаются в ее ноги, Жаккетта сидела и с упоением хлопала по водному бархату ладонями, разбивая в мелкие брызги морскую гладь. По ее меркам, это было купание в полную силу.

Вдруг кто-то схватил ее за ногу и дернул. Жаккетта с головой окунулась в воду.

– Нечестно! – завопила она, отплевываясь, вынырнувшему рыжему.

Мокрый, он тоже смотрелся неплохо. Вода стекала по широким плечам и рельефной груди, волосы смешно прилипли ко лбу.

– Ты почему не плаваешь? – требовательно спросил рыжий.

– Не умею я… – нехотя призналась Жаккетта.

– Ничего себе, аквитанка! Да ты должна свой Галльский океан вплавь перемахивать! – возмутился рыжий.

– Я и моря-то не видела толком! – защищалась Жаккетта. – Мы от него далеко. Да и зачем мне плавать?

– Учить тебя сейчас смысла нет! – решил рыжий. – Такая ночь пропадет! Держись за мои плечи!

Жаккетта вцепилась в плечи рыжего, и он поплыл на глубину, легко удерживаясь на поверхности воды вместе с дополнительной нагрузкой.

Жаккетте хотелось визжать от восторга и ужаса. Руки рыжего легко и неторопливо раздвигали воду, и остров становился все дальше. Темные пики кипарисов уменьшались.

– Ой, так мы обратно в Африку уплывем! – крикнула Жаккетта в ухо рыжему.

– Боишься? – спросил тот.

– Боюсь! – призналась Жаккетта. – Вдруг кто-то снизу выплывет и как укусит!

– Не бойся, если это кто и будет, так только такой же любитель приключений, как и мы! Рыбам ты не нужна!

– А мне все равно, кто это будет! – возмутилась Жаккетта.

– Теперь сама плыви!

Такой подлости от рыжего Жаккетта не ожидала. Не успела она и охнуть, как он рывком высвободился из ее рук и нырнул.

Жаккетта с отчаянием замолотила руками по воде, поднимая тучу брызг и чувствуя, что погружается все глубже. Звезды качались перед глазами. Жуткая пустота подстерегала внизу.

Когда на поверхности осталось только ее лицо, рыжий вынырнул и опять подставил плечи. Жаккетта в изнеможении вцепилась в них, радуясь, что опять обрела опору посреди зыбкой воды.

– Да-а, плаваешь ты – как якорь! – сделал вывод рыжий. – Поворачиваем к берегу.

На мелководье Жаккетта немного ожила. Почувствовав, что достает дно ногами, она осмелела и даже отпустила плечи рыжего, делая вид, что плывет сама. На самом деле Жаккетта отталкивалась носками от грунта.

Рыжий с упоением нырял. Жаккетта никак не могла угадать, где в следующий раз появится его голова.

– Хочешь прокатиться на дельфине? – неожиданно предложил рыжий.

– Это как?

– Садись!

Жаккетта осторожно села ему на спину, рыжий нырнул и поплыл под водой. Жаккетта, изо всех сил сжимая бедрами талию пловца, с визгом неслась по морю, разрезая волны грудью. И в конце концов с шумом слетела со скользкой спины.

– Хороший дельфин? – крикнул рыжий, выныривая.

– Замечательный! – призналась Жаккетта.

Они еще немного поплескались на мелководье. Рыжий научил Жаккетту лежать на спине и не тонуть. И выбрались на берег.

– Только предупреждаю, что любить тебя здесь, на песочке, я не буду! – заявил рыжий, одеваясь.

– Почему? – вырвалось у Жаккетты, которая, грешными делом, на это и рассчитывала.

– Ну, во-первых, твоя кровать куда мягче. А во – вторых, нас давно ждет ужин.

Жаккетта, выжимая мокрые волосы, молча кивнула. Пусть так.

Кровать была мягче прибрежного песка, это ее и сгубило. Ей пришлось скрипеть большую часть ночи. Хотя, как всякой кровати, стоящей в гостинице, ей пришлось много чего испытать.