Кандидат в мужья - Лиз Айлэнд

Когда Келли наконец-то выпроводила последнего человека за дверь, она почувствовала себя почти счастливой. Этим последним человеком оказалась Тина, которую совершенно не радовала перспектива провести ночь в доме бабушки и дедушки с новой мачехой.

– Может, я поеду к ним в другой раз? – Она едва не срывалась на визг.

Келли покачала головой:

– Твой отец пробудет в городе недолго. Ты же не хочешь показаться невежливой по отношению к нему?

– Нет, не хочу, – мрачно ответила Тина, жертва хорошего воспитания. – Просто я не вижу ничего хорошего в том, что отец женился на этой женщине, мама.

Келли поправила ей косичку:

– Ну… он, судя по всему, счастлив. Это уже хорошо, не так ли?

– Пожалуй. – Держа в руке розовый чемоданчик, Тина улыбнулась. – И теперь я могу представить себе, что я – Золушка, раз уж у меня есть настоящая мачеха.

– Точно. А еще у тебя есть белые мыши.

Тина недовольно возразила:

– Мыши были только в кино, мамочка. И в мультфильме. А если бы ты прочитала настоящую сказку, то знала бы, что Золушке помогли птицы.

– Ну ладно… – Келли всегда смущалась, когда Тина подлавливала ее на незнании литературных источников. Она наклонилась и поцеловала дочь в макушку. – Желаю тебе хорошо провести время. И не засиживайся допоздна с книгой.

– Перестань, мамочка! – возмущенно воскликнула Тина и выбежала из дома.

Келли помахала дочери рукой, когда та забиралась на заднее сиденье седана родителей Рика, где уже сидел мрачный, как туча, Тревор.

Потом зашла в дом, закрыла за собой дверь и облегченно вздохнула. Наконец-то одна!

Если, конечно, не считать двадцати двух белых мышей.

Она постояла, наслаждаясь уединением, тишиной и покоем.

И вдруг поняла, что никакого наслаждения нет и в помине.

Теперь, оставшись одна, она почувствовала себя… страшно одинокой. Ей вдруг захотелось хоть кому-то излить душу. Чтобы кто-нибудь посочувствовал ей, ведь она сегодня еле устояла на ногах, увидев Рика с новой женой. Это глупо, конечно. Получалось, будто она страдает по бывшему мужу, хотя уже давно не любит его, более того – Рик ей абсолютно безразличен. Тогда почему она реагирует на это как обиженный ребенок? Надо бы быть более снисходительной. Вместо этого она отправила Тревора к бабушке и дедушке, прекрасно понимая, что тем самым словно бросила к ним в окно бутылку с «коктейлем Молотова».

Напряжение дня, несомненно, дало себя знать. Гости. Рита с ее бесчисленными проблемами. Сын, буквально выпросивший у Джея дорогущую приставку для видеоигр. Необходимость выглядеть уверенной в себе и счастливой перед матерью и родителями Рика. И Райли, который пришел… а потом быстро отчалил при первой представившейся возможности. И разве можно его за это винить? Она с удовольствием первой покинула бы собственный дом. Кому могло тут понравиться?

Келли так расстроилась, что решила с горя напиться, а такое за всю жизнь случалось с ней крайне редко. Она пошла на кухню, вроде бы, чтобы начать уборку, а сама уставилась на полку над холодильником, на которой стояла бутылка бурбона «Джек Дэниелс», оставшаяся от Рика. Сдвинула в сторону стоявшие на столике тарелки, чтобы добраться до нее. Залезла на столик и уже взялась за бутылку, когда оглушительно зазвенел дверной звонок. С бутылкой в руке спрыгнула со столика на пол и поскользнулась на линолеуме. Ухватилась за столик, чтобы не упасть, на ногах устояла, но почувствовала резкую боль в лодыжке.

– Дерьмо! – Келли сморщилась от боли.

В дверь позвонили вновь. Она не хотела было открывать, но это могла быть Тина, которая, уходя, вечно что-нибудь забывала. Ее жалостные вопли заставляли разворачиваться даже водителей школьных автобусов, которые насмотрелись всякого.

Оставив бутылку на столике, Келли прохромала по коридору и открыла дверь, морально готовясь к тому, что сейчас придется искать пропавшую книжку или компакт-диск. Посмотрев вниз, Тину она не увидела. Ей пришлось задрать голову, потому что на пороге стоял Райли. И сердце Келли гулкими ударами забарабанило по ребрам.

Он лукаво, по-мальчишески улыбался.

– Забыл шляпу.

Встретившись с ним взглядом, Келли вновь почувствовала напряжение, которое и так не отпускало ее почти весь день. А теперь оно вообще достигло максимума.

– Заходи. – Она наморщила лоб, пытаясь вспомнить, была ли у него шляпа. – Какую шляпу?

– Бейсболку.

Райли протиснулся мимо нее быстро и энергично.

– Что с твоей ногой? – мимоходом спросил он, заметив, что она прихрамывает.

Келли не ответила. Что он задумал? Неужто не видел, какой жуткий она провела день? Может, вернулся сказать что-нибудь приятное вроде: «Ты рада, что все закончилось?» Никогда раньше ей так сильно не требовался друг. На эту роль сейчас сгодился бы любой человек. Даже мужчина, который ее возбуждал.

– Днем ты очень уж спешил уйти.

– По выражению твоего лица я понял, что тебе хочется остаться одной. И подумал: если уйду, возможно, остальные последуют за мной.

– Они и последовали, пусть и не сразу.

– Давай ее поищем… – Он проскочил гостиную, рассеянно оглядел кухню, вышел во двор. Быстро вернулся, впустив в дом волну жаркого воздуха, пожал плечами. – Где же она… – Увидел на столике бутылку «Джека Дэниелса», с любопытством взглянул на Келли. – И что ты собиралась с этим делать?

– Пить.

Он осуждающе поцокал языком. Келли уже собралась сказать ему, что лекции о пагубности потребления спиртного в одиночку она сейчас просто не вынесет, но он повернулся к холодильнику и открыл дверцу.

– Пожалуй, ты могла бы найти бурбону лучшее применение.

Келли скрестила руки на груди:

– Мне нужно что-нибудь покрепче молока, а кроме него, ты там ничего не найдешь.

– Нет, я ищу не молоко, – пробормотал Райли, инспектируя содержимое холодильника. – Эврика! – Поиски увенчались успехом – он достал три лимона. Потом из морозильной камеры – мешочек со льдом. – Это все, что нам нужно для сауэра.[30]

Келли с интересом наблюдала, как он, словно заправский бармен, выжимает лимоны, колет лед. И так здорово все у него получалось, что она даже не сразу сказала ему, что он точно пришел без какого бы то ни было головного убора.