Медовый месяц - Эми Дженкинс

Алекс нашел меня на моем лежаке. Он нес два комплекта для ныряния – маски, дыхательные трубки, ласты.

– Пошли, – сказал он и протянул руку.

Мы поплыли к черепашьей скале вместе с другими ныряльщиками и Мари Клэр – МК. Она, крепкобедрая, сопровождала нас на шлюпке.

Раньше я плавала с маской и трубкой только в отпуске на английском побережье, так что, когда мы заплыли за скалу, я надела маску и подумала… Не знаю, чего именно я ожидала, – ничего особенного. Я хочу сказать, что рыба представляет для меня примерно такой же интерес, как, ну… как рыба.

Когда я погрузила лицо в воду, из глубины поднялся косяк маленьких голубых рыбок; они с любопытством заглянули мне в глаза, а потом, вильнув хвостами, исчезли. Я вынула лицо из воды и от радости завизжала. Не так уж часто открываешь в жизни что-то новое и восхитительное. Я чувствовала себя так, как будто тебе всего один год от роду и ты вдруг обнаруживаешь, что пища просачивается у тебя между пальцев и падает на пол.

Я ныряла целую вечность, и все было мало. Я видела даже угрюмого осьминога, свернувшегося, словно зародыш, в углублении под камнями.

Меня так поглотило ныряние, что я даже забыла об Алексе, но как только вспомнила о нем, тут же на него наткнулась. Он плыл маска к маске с длинноногой МК. Они показывали друг другу на какую-то рыбину и улыбались.

Я продолжала нырять, сохраняя полное спокойствие и солидность. Алекс и МБК (Мари-блин-Клэр, как я ее теперь прозвала) ныряли вместе в глубину, и в какой-то момент он, показывая что-то, потянул ее за руку.

Когда они вынырнули, чтобы вдохнуть, я подплыла к Алексу и крикнула ему в ухо:

– Ты понимаешь, что это все равно что трахаться с инструктором по лыжам!

Не знаю, услышала ли мои слова МБК, но она тут же куда-то нырнула. Алекс влез в лодку и снял маску.

– О чем это ты – о чем именно? – спросил он.

– Алекс, прекрати.

– Что прекратить?

– Не притворяйся, пожалуйста, будто бы не понимаешь.

– Ладно, – сказал он ровным тоном.

– Послушай, – прошипела я, работая ластами, чтобы удержаться на воде, – если я тебе не нужна – так и скажи. Если считаешь, что наше бегство – огромная ошибка, что ж, прекрасно, ТАК И СКАЖИ. – Последние слова я прокричала.

– Хани, – сказал Алекс, – мы с МК ныряли. – Он сказал «ныряли», как будто это было чем-то невинным. Сказал так, словно не видел очевидной связи между нырянием и катастрофой.

– Ныряли! – фыркнула я со всем возможным презрением.

– Да, – повторил он, – ныряли. – (Чем чаще мы повторяли это слово, тем больше оно казалось мне эвфемизмом для сексуальной связи.)

– На самом деле ты флиртовал, – сказала я. – С Мари-блин-Клэр.

– Флиртовал? – проговорил он, как будто даже с искренним удивлением. Что, конечно же, не означает, что он не флиртовал. А вероятно, означает лишь то, что он не знает толком, что делал.

Он пожал плечами и сказал:

– Ты права. Она – то же самое, что инструктор по лыжам.

По-видимому, подразумевая при этом, что если я соберу в голове все факты, то сама соображу, что она – законный объект флирта и я ничего не должна в это слово вкладывать.

Меня тошнит от собирания. Я вдруг почувствовала сильнейшую жалость к женщинам из каменного века, которым весь день приходилось заниматься собирательством. Предпочитаю охоту.

Алекс сказал:

– Я с ней не флиртовал. Она привлекательна. Очень. Мне нравится ее общество. Такой я человек.

– Ты держал ее за руку, – сказала я.

– Что?

– Держал ее за руку.

– Что за ерунда!

– Я видела, – сказала я.

– Послушай, лучше бы ты этого не начинала. – С явным ударением на «ты».

– Понятно, – сказала я. – Черил такое сносила.

– Черил такое сносила, – подтвердил он.

Я погрузила голову в воду. А когда вынула ее, сказала:

– Флирт с МБК – это твой способ избавиться от меня?

– Нет, – сказал он.