Оберег волхвов - Александра Девиль

— Завида послала его следить за нами, — прошептала девушка.

Дождавшись, когда Олбырь повернет назад, Анна и Евпраксия вышли из своего укрытия и направились к Копыреву концу. Они начали поиски с севера, от Подольских ворот. Обойдя два постоялых двора, приблизились к третьему, на южной окраине Копырева конца.

— Нельзя нам ходить по городу без сопровождения, — вздохнула Евпраксия. — Это моя ошибка. За себя я не боюсь, но тебя не хочу подвергать риску. Завтра же возьмем с собой Никиту и еще кого-нибудь из слуг.

— Не тревожься, матушка Евпраксия, — сказала Анна, стараясь успокоить и свою наставницу, и саму себя. — Что может произойти? Ну, проследит за нами Олбырь. Это лишний раз доказывает, что Завида и Берислава связаны с этим делом. Потому и посылают своего холопа для слежки.

— Кто знает, только ли для слежки, — прошептала Евпраксия.

Последний из постоялых дворов Копырева конца имел вид довольно подозрительный, и Анна с Евпраксией, приближаясь к нему, закутали лица платками. Теперь их можно было принять за странствующих монахинь. Войдя в избу хозяина, они, уже ни на что не надеясь, показали ему рисунок Феофана и спросили:

— Не встречал ли ты, добрый человек, этого вора? Он недавно украл нашу церковную утварь и бежал неизвестно куда. Может, он останавливался на твоем дворе? Он молодой, довольно высокий, и у него волосы торчат в разные стороны.

Хозяин — заросший бородой детина — внимательно рассмотрел рисунок, потом позвал свою хозяйку и спросил у нее:

— Смотри, Чернава, не тот ли это лохмач, который вчера разгуливал в красном плаще? Я так и думал, что он вор. Монахини говорят, будто он церковь обворовал.

— Точно, вор, — подтвердила Чернава. — И еще блудливый. Всех моих девок перелапал.

— Его имя Якун? — спросила Анна.

— Нет, — покачала головой хозяйка. — Он назвался Хотен Блудович.

— Ну, это имя он взял из скоморошной песни, — усмехнулась Евпраксия. — А откуда он к вам приехал, не знаете?

— Как не знать, знаем, — ответил хозяин. — У нас останавливались торговцы из Юрьева[44], так говорили, что он с ними по одной дороге ехал. Но кто таков, они не ведают. Сказывали, что он, наверное, из торчинов, потому что никогда не крестится.

Анна и Евпраксия переглянулись.

— Все сходится, — прошептала боярышня. — Значит, живет он где-то вблизи тех мест, откуда родом…

Она не успела назвать имя мачехи, ибо в этот момент взгляд ее скользнул по маленькому оконцу избы — и тут же девушка испуганно вздрогнула: через двор шел с дубинкой в руке Олбырь. Не было сомнений, что он выследил «монахинь» и теперь, пользуясь отдаленностью пустого в этот час двора, собирается расправиться с ними. А с хозяином договорится, подкупив его.

Все же на мгновение девушке удалось опередить холопа: когда он входил в дверь, она воскликнула, указывая на него:

— Это тоже вор, дружок того вора!

Олбырь замахнулся на нее дубинкой, но Анна быстро отступила за печь. Хозяин, возмущенный разбойным нападением в его собственной избе, ударил Олбыря по голове тяжелым ухватом. Холоп Завиды зашатался и рухнул на пол.

Евпраксия тут же отсыпала хозяину пригоршню монет и сказала:

— Спасибо тебе, добрый человек, за помощь, Бог тебя благословит. А этому разбойнику не верьте, он и вас может обворовать.

— Пусть только попробует, я шуток не люблю, — заявил хозяин.

Анна и Евпраксия поспешили покинуть постоялый двор. Понимая, что Олбырь может скоро прийти в себя и вновь кинуться им вдогонку, они не шли, а бежали. Остановились только возле церкви Святой Ирины. Отдышавшись, возблагодарили Бога за свое спасение. Здесь, в людном месте, поблизости от Софийского собора, можно было не опасаться наглого нападения.

— А ты умеешь постоять за себя, Аннушка, — улыбнулась Евпраксия. — Не зря тетя дала тебе суровое воспитание.

Анна не обратила внимания на похвалу и с тревогой спросила:

— Что теперь будем делать?

— Будем готовиться к поездке в Юрьев.