Здравствуй, Даша! - Микола Адам

– Как папа? – спросила она.

– В норме, – отозвался Николай Михайлович.

– Не буянил?

– Зачем ему это?

– Что про меня спрашивал?

– Интересовался здоровьем твоим, учебой…

– Врете вы все, Николай Михайлович, – не поверила Даша последней реплике.

– А ты меня все время будешь называть по имени-отчеству? – легко сменил тему Николай Михайлович.

– Вам не нравится?

– Еще не знаю.

– Вы меня простите, но вы только Николай Михайлович! – твердо сказала Даша. – У меня язык не повернется назвать вас как-то иначе.

– Это из-за разницы в возрасте? – предположил Николай Михайлович.

– При чем здесь возраст, – грустно усмехнулась Даша. – Вы мужчина моей мечты, – призналась она. – Не идеал, конечно, но именно таким я вас и представляла. Я не глупая девочка, – заметила Даша улыбку на лице Николая Михайловича, – может быть, даже умнее вас…

Сказала и юркнула в спальню.

Николай Михайлович присоединился к ней через полчаса. Она лежала лицом в подушку, делая вид, что спит. Он склонился над ее ухом и прошептал:

– Я тоже очень люблю тебя.

– Правда? – рывком повернулась Даша на спину.

– Правда, – ответил Николай Михайлович.

– И вы никогда меня не оставите?

– То же самое я хотел просить у тебя.

– Я вас не оставлю, и не надейтесь, – провела Даша рукой по щеке Николая Михайловича, потом приподняла голову, обхватила его шею руками и взяла в плен губами его губы. Оба они стали узниками поцелуев, и это состояние их вполне удовлетворяло.

Даша позволила Николаю Михайловичу все и себе в том числе. Вечер плавно вполз в ночь, а ночь никак не кончалась, продлевая мгновения жизни любви, словно остановив время, любуясь ими, как вуайеристка со стажем. А что ей еще оставалось? Ей так надоело опекать убийц, воров и насильников, что она предоставила криминал самому себе, который без ее помощи разнюнился, словно младенец, потому что ничего путного не получалось. Все его приспешники «садились в лужу», а сотрудники правопорядка не успевали раскрывать одно дело за другим и радовались как дети. Ночь не слышала мольбы криминала, по крайней мере, в эту ночь. Она восхищенно смотрела на Дашу с Николаем Михайловичем, пока солнце не ударило ей в спину первым лучом, точно лазерным мечом, и прогнало, будто кошку.

А на уроках Даша зевала. Сначала стесняясь и прикрывая рот рукой. Но потом забывалась и кемарила. Тогда Павловская, в случае шухера, толкала ее в бок.

На большой перемене подружки уединились покурить.

– Николай Михайлович не сильно ругался? – спросила Таня.

– С чего это? – не поняла Даша.

– Ну, мы же устроили у тебя типа девичник, – напомнила Павловская.

– А, не парься, – отмахнулась Даша. – Он только рад, что избавился от кучи ненужных вещей. А то, что попили чутка… он же взрослый мужчина, все понимает.

– Не трудно ему с тобой? – поинтересовалсь Кошкина, выходя из кабинки туалета. – Вы уж не обессудьте, что я ваш разговор подслушала, – открыла кран умывальника сполоснуть руки.

– Я же не тяжелая вроде, – ответила Даша. – Перенапряжение ему не светит, – добавила.

– Рано радуешься, Белая, – произнесла Кошкина, – либо твой мужчина рано радуется.

– Ты о чем? – прислушалась Даша.

– Все о том же, – подошла Кошкина ближе. – Тебе сколько лет? А ему? Я не о разнице в возрасте, хотя и о ней тоже. Ты растешь, меняешься, развиваешься, у тебя появятся новые увлечения и ощущения, дальше продолжать?

– Ну давай, интересно послушать.

– Устареет твой Николай Михайлович, – с готовностью продолжила Кошкина, – безнадежно причем, как надоевший трек. Тебя потянет к другим, это по-любому, что тогда делать будешь?…

– Не потянет, – заявила Даша.

– Уверена?

– Стопроцентно.

– Забьемся?

– На что?

– Кошкина, не суди всех по себе, – остановила их Павловская. – Может быть, у Дашки такая любовь, как в романах, а ты ей просто завидуешь.

– Было бы чему завидовать, – брякнула Кошкина. – Ладно, пойду, – направилась к выходу. – Когда розовые очки потеряешь, обращайся, – кинула Белой.

Даша задумалась.

– Да забей ты! – заметила Таня состояние подруги.

– Забила, – улыбнулась Даша. – У меня все будет как в сказке! – твердо сказала.

Но на уроках слова Кошкиной заново прокрутила. В них был смысл и своя правота. Заморачиваться раньше времени не стоило, однако, если она уже сейчас сомневалась, то что будет дальше? Кошкина – стерва! Умудрилась же зацепить за живое!

После уроков Даша пришла в парк. С Таней не прощались, вечером репетиция. Идти никуда не хотелось. Почти лысые деревья что-то шептали на своем языке. Гнилая листва копошилась под ногами. Странно-теплое солнце в конце октября пыталось залезть чуть ли не в душу, утешая теплом. А безлюдный парк дышал холодом.

Кто-то сзади обнял Дашу за плечи. Она попыталась обернуться посмотреть, кто это мог быть. Лицо ее вдруг накрыла марлевая повязка, что-то острое шибануло в нос. Теряя сознание, Даша несколько раз дернулась, выбрасывая ноги вперед, потом замерла и обмякла.