Любимый плут - Дина Джеймс

Пока он наблюдал за экипажем, две женские фигуры выскользнули из темноты, поспешно пересекли улицу и укрылись в тени. Ревилл был готов держать пари на пятьсот фунтов, что одной из них была Мария Торн. Но кто была другая? Несомненно, пожилая миссис Шайрс не стала бы ввязываться в это опасное приключение.

– Инспектор?

– Терпение, констебль Уилки. Мы можем получить больше, чем рассчитывали.

– Да, сэр, – пробормотал констебль. Через некоторое время они увидели, что к «Лордс Дрим» подкатил кеб и из него вылезли двое мужчин. В этот вторник вечером здесь было оживленно.

– Вот так местечко! – заметил младший мужчина. Его глаза возбужденно обежали салон, выхватывая едва одетых девочек.

– Точно такое же, как все подобные, – заметил его компаньон. – Не распускай слюни, Маркхэм, и смотри в оба. Я привел тебя сюда не для того, чтобы развлекаться.

– Да, знаю. Но, по-моему, немножко удовольствия нам не повредит.

– Боюсь, что повредит, Маркхэм. Мы здесь по делу.

Призывно улыбаясь, к ним приблизилась Юника, балансирующая серебряным подносом с двумя бокалами вина.

– Могу я вам представить кого-нибудь из девушек, джентльмены?

Вильям Стид взглянул на ее костюм:

– Вы – хозяйка этого заведения? Улыбка Юники увяла:

– Нет, сэр. Она сейчас занята.

– Возможно, нам лучше подождать ее. – Стид взял один из бокалов себе, другой вручил помощнику. – Спасибо, – вежливо сказал он Юнике. – Мы бы хотели осмотреться и пообщаться с девушками. Можно?

Улыбка Юники вернулась на место:

– Конечно, сэр. Если потребуются наши услуги, сразу же сообщите нам, – сделав короткий реверанс, девушка удалилась.

– Ну, скажу я… – Маркхэм сделал глоток вина, глядя на ее ноги ниже черного турнюра.

– Напоминаю, не распускай слюни, – сухо отозвался Стид. – Мы здесь, Маркхэм, для того, чтобы провести исследование и написать отчет. И больше ни для чего.

Маркхэм чуть не подавился вином:

– Я был бы счастлив исследовать ее. Стид поддал ему локтем в ребра.

– Смотри внимательнее. Кто это?

Лорд Теренс Монтегю вошел в «Лордс Дрим», его гнев был очевиден всем. Когда Чарли подошел к нему, чтобы принять пальто, Монтегю послал его к черту.

– Милорд, – у Юники перехватило дыхание при виде лица барона. Она присела в глубоком реверансе.

– Да-да, – нетерпеливо сказал он, узнав ее. – Где леди Гермиона?

– Ээ-э… сегодня вечером ее здесь нет, сэр, – Юника украдкой глянула на него из-под кружев и скорчила гримаску. К счастью, он этого не заметил.

Нос лорда Монтегю жутко покраснел и распух. Синяк почти во все лицо начинался у мешков под глазами и тянулся вниз до массивного подбородка.

– Здесь нет? – резко повернулся он к ней. – Я ни разу не слышал, чтобы она отсутствовала. Это ее заведение. Ты лжешь, девчонка.

– Нет, сэр, – взвизгнула Юника. – Я в самом деле не лгу. – Она пошла к Берту, ухмыляющемуся из своей ниши. Он вышел ей навстречу: – Найди Кэйт! Быстро!

Берт кивнул. Едва шевеля ногами, он начал подниматься к повороту лестницы. Юника мысленно проклинала его.

Лорд Монтегю бросил шляпу и пальто крутившемуся около него Чарли и зашагал вслед за Бертом наверх.

– Пожалуйста, сэр, шампанское, – Юника погналась за ним, преградила ему путь и взяла за руку. Другая девушка, поняв ситуацию, поспешила к ним с подносом Юники.

– Я пришел не за шампанским, – огрызнулся он. – Мне нужно увидеть своего сына. Он приходил сюда? Где дьявол носит эту Гермиону?

– Это французское шампанское, – Юника взяла бокал с подноса и впихнула в руку лорда Монтегю.

Тот рассеянно взглянул на бокал и осушил его.

– Мой сын здесь?

– Я… э-э… не совсем уверена, – неопределенно ответила Юника. – Как он выглядит, сэр?

– Как выглядит? Он выглядит как молодой человек – высокий, хорошо сложенный, белокурый.

– Вот как, – Юника прикинулась, что размышляет. – Знаете, сэр, сегодня здесь трое молодых людей, все высокие и…

– Лорд Монтегю? – по лестнице спускалась Кэйт, ее глаза горели, как у кошки.

Тот узнал ее и напрягся:

– Немедленно пошлите за леди Гермионой.

– Здесь ее нет, – ответила Юника, отступая на шаг назад.

Кэйт жестом остановила тех, кто стал вставать. Уперев руки в бедра, она подошла к Монтегю и остановилась перед ним лицом к лицу, глаза в глаза:

– Сегодня здесь дежурю я.

Лорд Монтегю подступил к ней ближе:

– Ты больше никогда не будешь здесь дежурить.

Ее глаза блеснули ненавистью:

– Конечно, буду. И все такое прочее. Ярость Монтегю возросла до такой степени, что он задохнулся, произнося следующие слова:

– Я удивлен, что Гермиона до сих пор не выгнала тебя! Иди собирай пожитки, живо! Когда я поговорю с ней, она вышвырнет тебя прочь.

В ответ на эту откровенную угрозу Кэйт только улыбнулась:

– Можете шуметь впустую, сколько вам угодно.

– Сука! Я тебя…

Уже занося кулак, лорд Теренс Монтегю успел заметить, что по лестнице спускается лакей. Чуть позади него шел еще кто-то. Затем лорд Монтегю заметил тишину, воцарившуюся в комнате. Во второй раз за неделю он стал центром внимания всего салона. Он оглянулся вокруг. Сегодня здесь было только трое мужчин: двое сидели вместе, а третий был в нише. Все смотрели на него. Он опустил руку и подошел к Кэйт еще ближе, выискивая испуг в ее лице.

– Немедленно пошли за моим сыном, или я заставлю тебя пожалеть о дне, в который ты родилась.

Глаза Кэйт опустились, рот изогнулся, язвительно усмехаясь над этим обещанием. Затем она развернулась и пошла вверх по лестнице. Когда она поднялась на лестничную площадку, вниз долетел ее смех.

Джордж вскинул голову и быстро оглядел холл. Здесь было пусто, все двери были закрыты. Пульс Джорджа участился, по спине потек пот. Он от души жалел, что связался с этим делом. Как он мог до этого додуматься? Он не был странствующим рыцарем, а благородные дамы конца девятнадцатого века, попавшие в затруднение, были самыми обычными проститутками.

Однако он зашел слишком далеко. Нужно было попытаться довести дело до конца. Джордж поставил себе предел – если он откроет все двери и не найдет ее, то будет считать, что сделал все, что мог. Если он найдет девушку, то расспросит ее и поступит так, как она захочет.

Приняв это решение, он попытался запрятать свои страхи подальше. Если эти боксеры нападут на него, они получат то же, что и в прошлый раз. Джордж сознавал, что они не изобьют его по-настоящему – его отец был слишком важной персоной. Он пересек холл и распахнул первую дверь.