Надежда - Светлана Талан

– Сволочь! – крикнула я так громко, насколько мне позволил голос. – И не надейся на свой триумф! Юра все равно меня найдет!

– Даже за морем? – съязвил Наумов.

– Даже в Турции! Ты хоть девчонку пожалел бы, гадина!

– Ну все, разговор окончен. – Наумов обратился к Андрею Андреевичу, стоявшему у двери: – Приведите ее обложку в порядок и подготовьте фото для отправки. Вам же говорили, что не рожа ее нужна, а тело! Тоже мне, специалист!

– Сейчас все оформим. Не волнуйтесь, Валерий Петрович, сделаю в лучшем виде, – засуетился фотограф и кивнул своим мордоворотам: – Подготовьте объект к съемке. Стоите тут, рты пораскрывали!

Парни схватили меня, один из них, смочив тряпочку спиртом, стал стирать с моего лица следы скотча. Затем они начали меня раздевать. Я закричала и попыталась вырваться. Сильная пощечина заставила меня замолчать, и через пару секунд я стояла перед Наумовым полностью обнаженная. Мои руки громилы растянули в стороны, как на распятии.

– Что смотришь? – Я подняла голову и посмотрела Наумову в глаза.

Он спокойно выдержал мой взгляд и дал команду Андрею Андреевичу снимать. Тот направил на меня луч прожектора, а я, крикнув: «Снимай!», зажмурилась и высунула язык.

– Ты что, играться со мной решила?! – заорал взбешенный Наумов. – Открой глаза сейчас же!

Я отрицательно помотала головой, и тут же сильный удар в грудь заставил меня покачнуться, и на миг мне показалось, что я умираю.

«Лучше смерть, чем такое позорное существование», – мелькнула у меня мысль, и мне все стало безразлично.

– Валерий Петрович, – сквозь шум в голове пробился до моего сознания голос фотографа. – Не надо бы так, нужен же товарный вид. Сегодня ведь ее отправляете?

– Сегодня ночью, на «Аргентине», отходит в два ноль-ноль, – ответил Наумов. – Я приеду и сам прослежу за тем, чтобы товар был отправлен.

– Может, не стоит вам светиться? – спросил Андрей Андреевич. – Мало ли что!

– Я сам прослежу за тем, чтобы товар был отправлен, – чеканя каждое слово, повторил Наумов. – Ясно? Ну что вы стоите, жлобы?! Не можете с одной бабой справиться? За что я вам бабки плачу?

Кто-то вылил мне на голову ведро холодной воды. Я пришла в себя и открыла глаза. От холода я стучала зубами.

– И что теперь делать с ее мокрыми волосами? – спросил Наумов.

– Ничего страшного, поверьте мне, – успокоил его фотограф. – Девушка после душа – это очень даже эротично.

Когда защелкал фотоаппарат, я посмотрела на Наумова. У него было совершенно бесстрастное лицо. Меня развернули лицом к стене, и фотоаппарат снова защелкал.

– Поверните ее ко мне лицом, – скомандовал Наумов.

Он подошел ко мне и стал нагло рассматривать мою грудь.

– Маленькая грудь, но красивой формы, – сказал он. – Надо было мне сначала осмотреть тебя, а потом уже назначать цену. Думаю, я немного продешевил.

– Ты сильно продешевил, Наум, – сказала я и плюнула ему в лицо.

Он достал из кармана носовой платок, аккуратно сложенный вчетверо, не спеша вытер лицо и потянулся рукой к моей груди. Я перестала дрожать от холода и брезгливо передернулась, когда его липкие горячие пальцы больно впились в мою грудь. Он ощупал одну, затем другую и ухмыльнулся:

– Я теперь их хозяин, а не твой сопляк Юра. Может, мне передумать и оставить тебя для своих забав?

– Нет уж, лучше в Турцию! – произнесла я сквозь зубы и отвернулась.

– Оденьте ее и сделайте все, что надо, – сказал Наумов и ушел.

Мне дали одежду, я натянула ее на мокрое тело, и тут же мне опять заклеили скотчем рот и стянули руки. И опять игла вошла в вену на руке. Перед тем как отключиться, я подумала, что надо запомнить название теплохода и время его отплытия. Я вспомнила слова мамы о том, что надо жить надеждой до последнего. И я надеялась, что как-нибудь мне удастся сообщить Юре о том, что меня собираются переправить на теплоходе, и он спасет меня.