Всем сердцем - Барбара Доусон Смит

Сэр Фрэнсис кивнул, и Джошуа раздернул шторы, впустив в комнату свет пасмурного дня, после чего внимательно осмотрел мушкет, поворачивая его в руках.

Анна взяла другой и заглянула в ствол, потом проверила казенник и курок.

– Мой чистый, – прошептала она. – А твой?

– Тоже.

Они осмотрели остальные мушкеты, но не обнаружили никаких следов пороха и смазки. Анна не знала, радоваться или огорчаться этому обстоятельству.

– Мушкеты в отличном состоянии, дядя, – сказала она. – Ты что, недавно их чистил?

Сэр Фрэнсис покачал головой.

– Я занимался винтовками с колесцовыми замками. Подойдите-ка сюда, Кеньон, я покажу вам австрийский ствол с перламутровой инкрустацией.

Стиснув челюсти, Джошуа послушно исследовал ружье.

– Кто, кроме вас и Анны, имеет доступ к этой коллекции? – с напускной небрежностью спросил он.

– Никто. Я не пускаю сюда даже Графстона. А уж моего непутевого сына и подавно! – Сэр Фрэнсис помрачнел и вытянул губы трубочкой. – Я рассказывал тебе, Анна, как застал здесь этого мошенника? Как он тайком подобрался к моему оружию?

Анна переглянулась с Джошуа.

– Когда это было? – спросила она. Если Эдвин проник сюда перед дуэлью… Но дядя разрушил эту надежду.

– Вчера. Бездельник имел наглость заявить, что хочет продать ружья и по суду стребовать с меня наследство. – Сэр Фрэнсис язвительно ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. – Я сказал, что изрешечу ему задницу картечью, если еще раз увижу здесь.

* * *

Спустя некоторое время Графстон принес поднос с чаем, и они вошли через соседнюю дверь в спальню сэра Фрэнсиса. Эта темная комната была такой же мрачной и обветшалой, как и остальные помещения дома, хоть миссис Графстон содержала ее в чистоте и порядке. Занавешенные окна не пропускали дневной свет.

Они попили чаю, сидя в изъеденных молью креслах, которые Анна когда-то принесла с чердака. Пока дядя Анны смаковал кекс, а она читала вслух главу из «Путешествий Гулливера», Джошуа расхаживал по комнате. Остановившись перед камином, он запрокинул голову, чтобы осмотреть шнур от звонка – криво висевшую полоску парчи, потом пододвинул стул, встал на него и принялся возиться с механизмом – в том месте, где веревка соединялась с потолком.

Анна с трудом удерживала внимание на страницах книги. Тайком посматривая на Джошуа, она любовалась его длинными ногами и мускулистым торсом. Он был само воплощение мужества и грации. Сердце ее трепетало в груди, как у глупой девчонки-школьницы. Наконец Кеньон несколько раз подергал за шнур, спустился со стула и продолжил свое беспокойное кружение по комнате.

Несколько минут спустя, когда Анна закончила читать, в спальню влетел Графстон. Вид у дворецкого был несколько озадаченный.

– Вы звонили, сэр?

– Ты что, спятил? – раздраженно спросил сэр Фрэнсис. – Звонок не работает уже десять дней.

– Теперь работает, – сказал Джошуа. – Я связал два конца оборванного шнура. Разумеется, это всего лишь временная мера.

Дядя Анны поблагодарил лорда, но тот лишь пожал плечами.

– Может быть, желаете еще раз посмотреть ружья? – предложил старик.

– Нет, спасибо, мы пойдем.

Когда они вышли в коридор, Анна прошептала:

– Значит, ты можешь помогать людям, а я нет?

Он отвел глаза.

– Я не сделал ничего особенного. Просто мне нечем было заняться.

– А я думаю, что, несмотря на всю браваду, у тебя все-таки есть сердце.

Кеньон сдвинул брови.

– Я не говорил, что это плохо – иногда делать что-то хорошее для других людей. Я только сказал, что ты делаешь слишком много.

Вот как?

– Не люблю валять дурака, – заявила Анна. – А чем еще мне заниматься в свободное время?

– Найди себе увлечение. Пиши стихи, ходи на прогулки, делай что-нибудь для себя…

Джошуа резко замолчал. Когда они вышли на балкон, с которого был виден парадный холл, Анна проследила за его взглядом. По лестнице, громко топая и сжимая в руке хрустальный графин, поднимался Эдвин. Когда он приблизился, Анна заметила черно-желтый полукруг под его левым глазом и запоздало вспомнила, что Джошуа ударил его на балу у Англтонов.

– Я услышал, что ты здесь, – сердито сказал Эдвин, обращаясь к Анне. – Опять пришла ублажать старика?

В душе девушки поднялась волна ярости.

– Если бы ты уделял ему больше внимания, мне не пришлось бы так часто сюда ходить. Ведь он твой отец, в конце концов.

– Он проклятый сквалыга. А ты… – Молодой человек покосился на суровое лицо Джошуа. – Ты добрая фея из сказки.

Анне не понравился этот язвительный тон.

– Ну а ты пьян. Как всегда.

Она шагнула вперед и вырвала графин из его руки. Эдвин метнулся за ним, споткнулся и ухватился за перила балкона, чтобы не упасть.

– Эй, отдай!

Джошуа взял графин, вытащил пробку и с удовольствием понюхал горлышко.

– Французский коньяк. Хотелось бы мне знать, Беллингем, где ты берешь деньги на такую дорогую выпивку. Мало того, ты выписал Фейвершему чек.

Эдвин осклабился.

– Я не нищий. Умный человек всегда найдет способ набить карманы.

– Учти: если твои грязные делишки как-то повредят Анне, ты мне за это ответишь.

Эдвин осторожно дотронулся до своего черного глаза, потом посмотрел на кузину.

– Я не стрелял в тебя, Анна. Клянусь! Тебе следует остерегаться не меня, а Кеньона. Он женится на тебе, только чтобы добраться до моего… твоего наследства.

– Думай, что говоришь… – начал Джошуа.

– Не мели глупости…

Они высказались одновременно и на мгновение встретились взглядами. Анна вдруг почувствовала странное смущение и отвернулась. Щеки ее пылали.

Джошуа впился глазами в Эдвина.

– Она под моей зашитой. Советую тебе не забывать об этом, если ты дорожишь своей жалкой жизнью.

Эдвин угрюмо молчал. Он не стал возмущаться, даже когда Кеньон унес с собой графин. Спускаясь по лестнице, Анна оглянулась и увидела, что ее кузен стоит у перил и смотрит им вслед. Вид у него был не столько сердитый, сколько… самодовольный.

В юности, замечая на его лице эту ехидную усмешку и слегка приподнятую бровь, она точно знала, чего следует опасаться: либо он подложил ей в постель змею, либо подсыпал в чай перцу. В душе Анны зашевелились подозрения.

Эдвин уверял, что не стрелял в нее. Но что, если он врал? Возможно, ему хватило ума почистить ружье, прежде чем вернуть оружие в отцовскую коллекцию. Интересно, какую пакость он задумал на этот раз?