Жених эконом-класса - Арина Ларина

Юра вышел из кабинета, с хрустом потянулся и замер. Его взору открылась потрясающая картина: на подоконнике, увлеченно высунув язык, рисовала худенькая девочка, а рядом, отклячив роскошный таз, стояла роскошнейшая рыжеволосая девица.

– Какой цветник! – восхитился Юра.

– Сюда нельзя. У нас тут только настоящие принцессы! – пискнула девочка.

– Да уж я вижу. Очень приятно, принц. Настоящий, – представился Юра.

Кротова резко распрямилась и покраснела.

«Кустодиеву и не снилось такое чудо!» Юра обшарил Лизину фигуру глазами и восхищенно улыбнулся.

– Ладно, – подумав, решила девочка. – Настоящему принцу, думаю, можно. Лиза, можно?

Но у Елизаветы наступил столбняк.

«Ой, мамочки, что делается! – развеселилась про себя Катя. – Не иначе у Кротовой опять искра!»

Самое удивительное, что и у тощего Юрия Вениаминовича, похоже, тоже где-то закоротило. Во всяком случае, он просто прилип глазами к Елизаветиным формам и даже притерся к подоконнику, чтобы порисовать вместе с «настоящими принцессами».

Катя краснела, старательно изображая занятость, и пыталась делать вид, что абсолютно не интересуется диалогом. Ей было неловко, словно она по ошибке ввалилась в чужую спальню в пикантный момент.

– Лизонька, а вы изумительно рисуете! – проникновенно поведал Юра таким тоном, словно говорил нечто неприличное.

– Да уж, – голосом Кисы Воробьянинова подтвердила Кротова. – Рисую.

– И давно?

– Целый час уже, – влезла в диалог Анюта. – Мы тут бумаги перепортили – ужас!

– Какая девочка очаровательная, – Юра пошел в обход, решив надавить на материнские чувства. – Разговаривает. Знаете, я всегда уважал женщин-матерей. Это же такое чудо – дети. И женщины, познавшие материнский инстинкт, более мягкие, более зрелые, они мне как-то ближе.

– Да уж, – снова квакнула Елизавета.

– Сколько тебе лет, лапочка?

– Двадцать шесть, – торопливо сообщила Кротова.

Катерина тихо прыснула.

– А вообще у женщин неприлично про возраст спрашивать, – просветила невоспитанного Юрия Вениаминовича бойкая Анечка.

– Так я вообще-то у тебя спрашивал, – смутился принц.

– А я что – не женщина? – возмутилась девочка. – Эй, стража, отрубить ему голову.

– Давай помилуем, – спасла ситуацию Катерина. – Он принц из далекой горной страны, там только камни и пещеры, люди покрыты шерстью и не умеют вести себя с настоящими принцессами.

«Ой, что-то я переборщила», – подумала она с опозданием, заметив, как Кротова крутит у виска пальцем, а Юрий Вениаминович наливается сочной краснотой.

– Покажи шерсть, – потребовала Анюта.

– А… Э-э-э-э… – Иванов растерянно оглянулся на Елизавету.

– Дети – такие непосредственные существа, – Кротова криво улыбнулась и погладила девочку по голове.

– Лиза, а настоящим принцессам нужны волосатые принцы? – с сомнением уточнила Анечка. – Они потом, как в «Аленьком цветочке», линяют или насовсем шерстяные остаются? У меня носки есть из собачьей шерсти, колючие, просто ужас.

Всхлипнув, Катя повалилась на клавиатуру.

– Принцы всякие нужны, – торопливо подтвердила Лиза.

– Я тоже так думаю, – кивнула девочка, повернувшись к Юре. – Вот к маме ходит дядя Витя, так у него волосы даже в носу растут и на спине. А тетя Марина маме говорила, что чем больше шерсти, тем больше проку. Наверное, это потому, что он зимой не мерзнет и можно будет свитер не покупать.

Юра расстроился так, как будто рыжая девица уже успела ему что-то пообещать.

«Размечтался, старый дурак, – отчитал он сам себя. – Губу раскатал, руки растопырил, а к ним вон дядя Витя ходит. Неандерталец. Обидно, однако».

Обычно Юра очень легко сдавал позиции, если у понравившейся девушки имелись какие-то препятствующие спокойному общению проблемы. К таковым относились грудные дети, ревнивые мужья или параллельные романы. Быть вторым Юрий категорически не желал. В конце концов, свободных женщин так много, что нет смысла тратить время на сомнительные авантюры. Его девиз был: брать, что дается, и не охотиться за тем, что быстро бегает. В этот вечер он вдруг впервые не захотел уступать. В мозгу моментально нарисовалась сочная картина битвы на дубинках с неандертальцем. Он был уверен, что принц на «Лексусе» с высшим образованием и мелкими королевствами в виде недвижимости в разных европейских странах имеет шансов гораздо больше, чем покрытый шерстью гоблин. Во всяком случае – когда речь идет об умной и дальновидной женщине. Как правило, женщины с детьми оказывались даже более дальновидными, чем Юре бы хотелось.

Из кабинета высунулся Крягин.

– Что тут за аншлаг? – он с удивлением проехался глазами по компании и кивнул Кате: – Кофейку еще сделайте, пожалуйста.

– О, и нам, – обрадовался Юра. Ему казалось, что с чашкой в руке можно будет себя чувствовать поувереннее. Во всяком случае, прихлебывание кофе может оправдывать затяжные паузы и давать возможность подбирать выверенные и продуманные ответы.

– Я сделаю, – сорвалась с подоконника Елизавета.

– Да сиди уж, – улыбнулась Катя. – Мы с Анюткой пойдем чашки помоем. Заодно проверим, умеют ли настоящие принцессы мыть чашки.

– Лучше меня проверь, – прошипела Кротова, схватив поднос и устремляясь на выход. – А то вдруг я не настоящая.

– А мы пока лошадь нарисуем, – сообразила Аня. – Принц, у тебя конь есть?

– Есть.

– Как звать?

– Лексус.

Юре ужасно хотелось расспросить девочку про дядю Витю, но он не рискнул.

– Ты чего его бросила? – Катя едва поспевала за галопирующей Елизаветой, указывая путь к кухне.

– Мне надо себя в порядок привести! Где туалет?

– Сейчас покажу. Только учти, у нас там душа нет, – хихикнула Катя. – А что, все так серьезно?

– Ты видела, какие у него глаза? – восторженно прогудела Лиза на бегу.

– Видела. Маленькие и блеклые.

– У самой у тебя маленькие! – обиделась подруга. – Они у него одухотворенные.

– Ну дак, – скорчила рожицу Катерина. – Принц как-никак.

– Вот именно. А я всю жизнь принца искала.

– Лиза, у тебя что, совсем крышу сорвало? С чего ты решила, что нашла? Опять искра? Да у него по физиономии видно, что бабник первостатейный! Поматросит и бросит!

– Я теперь ученая. Я сама кого хочешь поматрошу! – уверенно объявила Лиза и закрылась в указанном помещении.

– Ученая она, – недовольна пробормотала Катя, толкая дверь кухни. – Любовь – такое дело, век живи – век учись. И все равно неучем помрешь.