Возвращение - Даниэла Стил

Миссис Мэтьюз и Линдквисты ждали нас в церкви. Все былиодеты в траур, и каждый углубился в собственные мысли. Мы недолго поговорили сосвященником, потом он вышел, и вскоре послышалась негромкая музыка. Я забылапоговорить с органистом и не знала, что он играет. Мелодия была нежной игрустной. Мы прошли в церковь, и я проскользнула в первый ряд, поближе к роднымКриса. Пег и Том Барди стояли у нас за спиной. Я обернулась, сделала шаг назад,и Пег сжала мою руку. В церкви собралось человек семьдесят-восемьдесят. Не такмного, как на пышных похоронах моей бабушки, но вполне достаточно для Криса,который не успел обзавестись кучей знакомых. Я заметила стоявшую слева девушкув черном платье и вуали и сразу поняла, что это Мэрлин. Мы встретилисьвзглядом, не ощутив родства, как это было с семьей Криса, но поняв друг другалучше, чем они понимали нас. Мы обе осиротели. Крис ушел от нас. Я отвернуласьи стала смотреть на священника.

Крис лежал в гробу, утопая в цветах.

— Нежно любимый… Покойся с миром… Аминь…

Мы застыли, молясь про себя, а орган играл что-то похожее наБаха, хотя я предпочла бы Равеля. Служащие Хобсона подхватили гроб и понеслиего к выходу, за ним двинулась миссис Мэтьюз, опиравшаяся на руку Дона.Казалось, она стала меньше ростом. Следом шла Джейн, а за ней, отставая на шаг,я. Рискнет ли Мэрлин занять законное место за моей спиной? Остальные провожалинас взглядами. Кое-кто сморкался, послышались громкие рыдания. Они могли себеэто позволить, мы — нет. Я знала, что Мэрлин тоже молчит. Люди, близко знавшие«усопшего», не станут рыдать на его похоронах.

Выйдя наружу, мы забились в знакомый коричневый лимузинХобсона. Краем глаза я заметила, что Пег села в машину Тома Барди. Процессиятронулась. Спустившись по Сакраменто-стрит, мы выехали на шоссе, которое вело вДейли-Сити, знаменитый своим рынком подержанных автомобилей и кладбищем.

Джейн и Дон перекинулись парой слов; мы же с миссис Мэтьюзмолчали. Она сидела потупившись, я смотрела в окно. И тут до меня дошло, чтоименно по этому шоссе я ехала неделю назад, когда мы с Сэм прилетели изНью-Йорка. Сначала взятый взаймы «Фольксваген», а затем коричневый лимузин.Всего одна неделя, а кажется, что с тех пор прошла тысяча лет.

По прибытии на кладбище первым вышел священник, мы вчетверомдвинулись за ним, следом шли Пег и Том, пятеро незнакомых людей… и Мэрлин.Сначала я не увидела ее. Она стояла немного поодаль и выглядела воплощениемкрасоты и трагедии. Серое облако вуали, подчеркивавшее ее огромные глаза,прекрасно сшитое черное платье… Каждое ее движение было полно чарующегоизящества. Изящества и гордости. Достоинства.

Поза Мэрлин означала, что она приехала только ради Криса.Девушка прямо смотрела мне в глаза, ничем не выражая переполнявшие ее чувства.Она была с Крисом. Как и все мы. Меня поразил не столько ее приезд, сколько то,как она вела себя. На ее месте я поступила бы точно так же, но не смогла быскрыть смущения и страха. Ни следа этого не было в Мэрлин.

Священник прочитал молитву, мы склонили головы, а затемнастала тишина… Я вздрогнула, когда он во весь голос грянул:

— Кристофер Колдуэлл Мэтьюз, мы предаем твое телоземле, а душу твою вручаем в длани господа!

И я про себя добавила: «Vaya con Dios».

Мы возвратились к машинам и тронулись в путь. Обернувшись, яувидела, что Мэрлин по-прежнему стоит рядом с могилой. Прямая, гордая,одинокая. Вдова в темной вуали.