Коэффициент поцелуя - Хелен Хоанг

Нет, в этом не было ничего плохого. Но он стыдился. Это хороший, честный труд… а, катись все к дьяволу. Какой смысл врать самому себе? Сидя рядом с этими высокообразованными, заоблачно богатыми людьми – да, он стыдился. Он был не из тех, кого можно было поставить рядом со Стеллой.

– Так вы… ничего не делаете? – спросил Филип с напускным недоверием.

Майкл надел маску невозмутимости и пожал плечами.

– В какой-то степени, да.

Болезнь его матери – не их собачье дело, и он не хотел, чтобы все за столом смотрели на него с жалостью.

На лицах Эдварда и Филипа мелькнули схожие гримасы, и Майкл сжал зубы. Наверное, думают, что он собирается жениться на Стелле из-за денег. Неужели они не понимают, что Стелла слишком умна для такого дерьма? Когда она влюбится, это будет кто-то соответствующий ей.

– Я бы с ума сошел от скуки. – Филип перевел взгляд на Стеллу, словно о чем-то задумавшись. – Стелла, ты же не выносишь безделья, разве нет? Ты не сидишь на месте, тебе нравится осознавать, что твоя работа оказывает влияние на этот мир. Поэтому мы и ладим так хорошо.

– Да, я люблю работать, – согласилась Стелла, обеспокоенно покосившись на Майкла.

– Эд, ты, должно быть, видел наш последний совместный проект, – сказал Филип. – Она предложила такое решение, с каким я никогда раньше не сталкивался, и буквально устроила революцию в способах продажи товаров онлайн.

– Уверен, она сделала это с твоей помощью, Фил. – Отец Стеллы одобрительно сжал плечо Филипа. Значит, эти двое уже знакомы? Партнеры по гольфу или еще какой дряни? В голове у Майкла пролетели пятнадцать различных способов вырубить человека. И что еще за новости, будто Стелле кто-то нужен? Никто ей не нужен. Даже Майкл, теперь уже нет. Он вообще сомневался, что был нужен ей когда-либо.

Губы Стеллы растянулись в искренней улыбке.

– Вообще-то, это правда. Мы неплохо сработались.

Серьезно. Его приводила в ярость мысль о ее совместной работе с Филипом и о том, что ей что-то в этом нравилось. Этот ублюдок должен раздражать ее ничуть не меньше, чем Майкла. Его охватило мальчишеское желание поцеловать ее прилюдно, показать всем, что она принадлежит ему. И он убрал от нее руку, пока не сделал этого на самом деле. Стелла ничего не заметила. Она все еще улыбалась Филипу – своей настоящей улыбкой, той самой, которую Майкл уже считал своей. Черт, это было так же больно, как если бы ему оторвали яйцо.

– Она одна из немногих, кто способен меня выносить. Знаю, я тот еще засранец. У меня высокие стандарты, и я не терплю тех, кто ленится или занимает не свое место, – сказал Филип, многозначительно посмотрев на Майкла.

Майкл сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Поискал глазами часы на стенах зала. Как долго еще ему придется все это терпеть?

Разговор за столом переключился на экономическую теорию и продвинутую теорию статистики, и Майкл с тяжелым сердцем наблюдал, как Стелла раскрывается и вступает в беседу. Она просила остановить себя, если начнет говорить о работе, но ей это так нравилось. Очевидно, работа была главной страстью в ее жизни. Майклу не хотелось отказывать ей в этом. Филип, несмотря на свое скотство (а он наверняка скотина), был с ней на одной волне так, как Майкл никогда бы не смог.

Он вспомнил о том поцелуе. Стелла сказала, что ей не понравилось и что Филип ей надоел, но сейчас она явно была не против общения с ним.

Майкл не мог не заметить, что Стелла с Филипом были бы красивой парой. Учитывая их общие интересы и равное происхождение, они до тошноты идеально подходили друг другу. Он вспомнил, что именно Филип надоумил Стеллу нанять его. Она хотела заполучить Филипа. Возможно… черт, ему противно было даже думать об этом, но, возможно, это было бы правильно.

В конечном счете между Стеллой и Майклом было только физическое влечение. У них не было этого ментального единения, а он знал, как важно для Стеллы стимулировать ее мозг.

Погано было признавать, но он ей не соответствовал. Сразу на нескольких уровнях. Она никогда его не полюбит. Майкл для нее всего лишь тренажер, и больше ничего. Беседа об экономике продолжалась, а Майкл чувствовал, как разбивается его сердце и рвется все внутри. Все казалось ему неправильным. Словно даже его кожа стала ему не по размеру.

– О, я так рада, что мама Филипа все же смогла прийти, – сказала Энн.

Рука с красными ногтями опустилась на спинку стула рядом с Майклом, и знакомое сочетание ароматов ударило ему в нос. Корица и сигареты. Кубики льда звякнули, и на стол опустился стакан, наполовину заполненный виски.

– Здравствуйте, дорогие. Простите за опоздание. – На свободный стул опустилась миниатюрная женщина с длинными обесцвеченными волосами, облаченная в узкое черное коктейльное платье. Она сидела боком к Майклу, но он узнал ее. Он целовал когда-то этот подбородок. – Мне пришлось кое-где задержаться, прежде чем… – Она повернулась к нему, и ее лицо выразило такое удивление, какое только позволял наполняющий его ботокс. – Так-так-так, ну, здравствуй, Майкл.

– Здравствуй, Ализа. – Как вовремя он столкнулся со своей самой назойливой бывшей клиенткой.