Венера - Джейн Фэйзер

— Отчего же? Синяки скоро пройдут.

— Это я не из-за них, — сказала Полли.

— А из-за чего же еще? — поинтересовался Ник, подходя к ванне и пробуя рукой воду. — Где-то здесь должно быть мыло…

Полли молча протянула ему гладкий, душистый, розовый кусочек.

— Вот оно. Его нельзя оставлять в воде, иначе растает.

— Какая, однако, бережливость! — проговорил шутливо Николас. — А ну-ка повернись, я помогу тебе.

— Подождите, я хочу еще немного посидеть просто так, — заявила решительно Полли. — Горячая вода отлично лечит синяки и ссадины.

— Я так и не услышал от тебя, почему именно ты не желаешь больше ездить верхом?

Ник стал осторожно растирать плечи и грудь Полли.

— А потому, что я отказываюсь садиться впредь на эту неповоротливую клячу, независимо от того, будете вы держать поводья или нет.

— Но позволь, я и не думал предлагать тебе ездить на пегой лошади. Должен признаться, я порядком ошибался в отношении тебя.

— О! — произнесла Полли, не зная, что и сказать.

— Отныне Кроха — твоя, — объявил Николас, приподняв подбородок своей любимой и заглянув ей в глаза. — Я дарю ее тебе.

— О! — снова вырвалось у Полли. Это известие было столь неожиданным, что она, буквально обезумев от счастья, не смогла произнести ни слова.

Николас поцеловал ее и с улыбкой посмотрел на нее, порозовевшую от радости и горячей воды.

— Скажи, детка, теперь-то ты простила меня за то, что упала по моей вине с лошади?

— Вот как, вы хотите купить у меня прощение, сэр! — Глаза ее сияли, и она, привстав, сама поцеловала Ника. — Когда тебе подносят на день рождения такой щедрый подарок, разве можно быть настолько неблагодарной, чтобы не простить любые обиды?

— На день рождения? — удивился Николас. — Что ты имеешь в виду?

Полли пожала плечами:

— То, что в среду мне исполняется восемнадцать.

— Почему ты раньше не сказала мне об этом?

Полли снова пожала плечами.

— Этот день всегда проходил незаметно. Иногда я даже забывала о нем. — Она улыбнулась. — Хотя однажды произошло чудо. Я была еще совсем маленькая, и Пруэ подарила мне тряпичную куклу.

Девушка засмеялась, не замечая, какое действие оказывает ее рассказ на Николаса.

— Я очень долго хранила эту куклу, пока она, обветшав, не рассыпалась на части. А потом я собрала лоскутки и обращалась с ними так, словно это все еще была моя Анни. Но это длилось недолго. Как-то раз Пруэ взяла и выбросила их. Наверное, у них был ужасный вид: ведь обычно тетка не обращала внимания на такие вещи…

— И это был единственный подарок за всю твою жизнь? — спросил изумленно Николас, не в силах постичь услышанное.

— Ну да, — ответила Полли. — Если бы были еще какие-нибудь, думаю, я запомнила бы…

— Конечно, детка, — произнес Николас, чувствуя, что в горле у него стоит ком. Он не находил слов, чтобы выразить ей свое сочувствие, слушая ее безыскусный рассказ о злосчастном детстве.

«Больше никогда день рождения Полли не пройдет незамеченным!» — дал сам себе клятву Ник.

— Стало быть, тебе вот-вот исполнится восемнадцать лет. Что ж, замечательная дата! Я должен теперь относиться к тебе как к совершеннолетней — с должным уважением.

— Вот еще! Не думаю, чтобы мне так уж было это нужно! «Уважение» — как скучно это звучит! Впрочем, оно вам никак не помешает, когда вы задумаете в следующий раз вот так же дернуть Кроху за поводья.

— Хватит об этом, детка! Кто старое помянет…

— Будь по-вашему!

— Вот и хорошо. А теперь повернись, я помогу тебе. Я отлично умею врачевать и телесные, и душевные раны!