Вкус одержимости - Елена Лабрус

— Я?! — вытаращила она глаза. — Ярославу?!

Пришлось поведать ей подробности разговора этой мрази с Никой. И я ждал новых откровений, видя, как меняется выражение лица Крис, но в глаза бросились её сжатые кулаки. 

— Вот урод! Не знаю зачем этот придурок такое выдумал. Я же с ним по-дружески поделилась. Я сочувствовала вам с Кирой, а он...

— Ну, возможно, он был зол на тебя. Ведь ты трахалась с его братом.

Она стиснула зубы. О, да! Эта боль в глазах. Боль брошенной женщины с разбитым сердцем. Мне искренне стало обидно за Шерлока. Сейчас, возможно, из мужской солидарности я был на его стороне. Если эта смазливая мартышка любила Влада, то Шерлок… Я попробовал увидеть его глазами маленькой шлюшки, явно наследовавшей гены матери, и увидел взрослого мужика, на дорогой машине, с деньгами и неравнодушного к ней. Уж не вторую ли Киру она в нем искала? Покровителя, спонсора...

— Я бы и с ним трахалась, — хмыкнула она. — Мне было всё рано с кем. С Владом, с Яриком. Но Ярик не смог. А мне в тот день было надо. Очень надо.

— Зачем?! — опешил я.

— Потому что я узнала, что ваш детектив женат. Женат, сука! А ещё он трахался с женой моего отца.

Конечно, я выглядел глупо, когда открывал и закрывал рот, ничего не говоря. Но я просто не знал, что сказать. Дьявол! Так это не долбанный Влад разбил ей сердце, это чёртов Шерлок! 

— Так она ему всё же жена? — может, задал я и неуместный вопрос, потому что напрашивалось «Что?! Он всё же вдул той Оксане?!», но Крис второй раз называла мать Третьего женой отца, а я не забыл слова Шерлока, что они не женаты.

Или это он, сраный блядун, так оправдывался? Типа ну и ладно, присунул, но она же ему не жена?

— Ну, гражданская жена. Какая разница! — повторила Крис чуть ни слово в слово мои слова. — Вы даже не представляете себе каково это: узнать, что твой парень женат и буквально тут же застать его утром в номере мотеля в постели с женой отца.

— Нет, я не представляю, — честно признался я, всё ещё слегка потрясённый.

Хотя и был близок к тому, чтобы понять. Ведь я тоже думал, что жена мне изменяет.  Не мог в это поверить, но не я первый и не последний рогоносец, который не может в это поверить. Но теперь мне стало понятно куда больше.

Во-первых, долбанный детектив понятия не имеет, что Кристина их застукала. Иначе не был бы так оскорблён и расстроен её «отношениями» с Владом.

А во-вторых, теперь я знал откуда у Шерлока информация об изменах Киры. Не от Кристины. Чёртова вдовушка, недожена и недомачеха Крис, явно была склонна к распусканию слухов: Кристину она убедила в неадекватности Киры в ту ночь, Шерлока — что моя жена погуливала, когда увозила девчонку в город.

И не могу сказать, что она мне когда-то нравилась, чтобы особо изменить своё отношение к этой Оксане. У меня не было о ней никакого мнения. Но я не мог не заметить, как преобразился «Пит-Стоп» с её появлением. Эти клумбы, цветы, покрашенные заборы. Её хозяйственность пошла на пользу заведению. А остальное мне было по хер.

Мне было и невдомёк как активно люди, о существовании которых я и не подозревал, обсуждают нашу жизнь. Хотя, чему я удивлялся: зависть, сплетни, злословие — всё это старо как мир. Просто мне никогда не было дела до других людей. Особенно до того, что думают эти люди обо мне. Я всегда был отшельником. Весь в работе, потом в трауре. Какое мне было дело до местных сплетниц?

Дверь снова скрипнула. Кристина оглянулась. В этот раз зашли посетители — выползшие на завтрак заспанные дальнобойщики.

Она встала, положила им на столик меню, пошла за вторым.

Мне тоже было пора.

— Крис, ты в универ-то поступила? — спросил я, уже в дверях, когда она вручила мне пакет с купленной едой.

— На платное, — кивнула она.

— Кира заплатила?

— Она сказала, что это мамины деньги. И заплатила за все четыре года вперёд.

Я усмехнулся. Нет, это были мои деньги. Но это неважно. Важно, что данное подруге обещание Кира выполнила — позаботилась о её дочери.

  — Кристина!  — снова заставил я её обернуться, перед тем как вернуться на кухню. — У меня к тебе только одна просьба.

— Какая? — удивилась она.

— Не жарь больше сырники.  Пожалуйста! — сложил я руки ладонями. — Прости, но они отвратительные.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Но это не я. Это Оксана. Что настолько плохи?

Я выразительно скривился. Она засмеялась. И пусть не предложила заходить, и я нечего больше не добавил к сказанному, кажется, нам обоим стало легче.

Всё же нас связывало куда больше, чем сомнительное соседство — одно время мы оба невыносимо скучали по одной женщине. Но сегодня наша скорбь стала выносимой.

Я привычно глянул на часы и заторопился к дому.

Пошли вторые сутки. А вдруг Ника уже приехала? Вдруг уже ждёт?