Фурия - Вийя Шефф

Застаю гостя в своём кабинете.

— Тебя уже выписали? — обращаюсь к Тому, который стоит и рассматривает книги в шкафу.

— Да, вчера…

— Поздравляю с выздоровлением, — сажусь в своё кресло. — Как себя чувствуешь?

— Спасибо! Уже хорошо.

— Как ты умудрился подхватить воспаление лёгких в жару?

— Часто принимаю холодный душ… У вас большая коллекция русской литературы, — переводит тему.

— Да, специально заказывали. А как твои успехи с "Идиотом"?

— Осилил только половину. Оказалось, сложно…

Я смеюсь. Он недоумевает.

— Достоевского не все русские-то понимают, а ты решил замахнуться на великий и могучий. Надо было начинать с чего-нибудь попроще.

Я подхожу к нему, оглядываю книги в шкафу.

— Пушкин, например, — вынимаю и отдаю ему книгу. — Лермонтов, Есенин, Блок, — достаю их томики. — Тимур Юнусов, на худой конец, — решаю поприкалываться.

— Это тоже русский писатель?

— Да, современный поэт. Книги у меня нет, но его творчество легко можно в интернете найти. А теперь будь добр — покинь мой кабинет, у меня видеоконференция через десять минут.

Странно, но он не спорит, не пристаёт, не говорит пошлостей. Просто уходит, захватив книги. Его будто подменили. Такой тихий и спокойный.

Или это затишье перед бурей?

Через два часа, когда я закончила совещание с главами филиалов нашего Дома по всему миру, выхожу в гостиную и вижу Тома, сидящего с ноутбуком на диване.

— Это было смешно… Я повелся! Ха-ха-ха!

— Ты о чём? — присматриваюсь к нему.

— Про поэта этого… Тимура, — читает с экрана.

Действительно смешно.

— Скажешь не поэт? Какие времена — такие и стихи. А у него ещё и под музыку.

Он со злостью захлопывает ноут.

Глава 53

Наш дом превратился в какой-то склад декораций к фильму ужасов.

Бесконечные коробки со свечами, черепами и прочей колдовской ерундой, рулоны паутины. Один грузовик тыкв на лужайке у дома чего стоит.

А до праздника ещё неделя.

— Может, остановитесь? — спрашиваю девчонок, оплачивая вечером очередную доставку.

— В принципе, уже всё. Осталась только еда, но её привезут в день вечеринки, — прикидывает Лима.

— Сколько вас будет?

— Сотня, а может чуть больше…

Я провожу рукой по лицу и ухожу от этого бедлама подальше.

Вечеринок дома я никогда не устраивала, мой дом — моя крепость. Знаю, как здесь всё проходит. Как в стихотворении — приходил Серёжка, поиграли мы немножко. Надо клининг сразу на первое ноября заказать.

Сотня чокнутых студентов!

Это пиздец, товарищи! Других слов у меня нет.

— Привет! — здоровается со мной Том, который сидит в гостиной в углу на кресле под лампой с учебником по гражданскому праву.

Он скользит взглядом по моим ногам и глубоким разрезам по бокам короткой сорочки.

— Привет! Не знала, что ты тоже здесь. Почему девчонкам не помогаешь?

— Их там и так слишком много. Не хочу мешать им секретничать. Они же по-любому о парнях говорят.

— И о них тоже, — натянуто и не с охотой улыбаюсь. — Тогда я тоже не буду отвлекать тебя от уроков, — иду в танцзал.

Нужно слить напряжение в танец. Его слишком много за последнее время.

Лёгкие движения для начала, чтобы расслабить мышцы. Я уже месяца два на пилон не поднималась. Это плохо, мускулатура теряет тонус.

Первые минуты руки трясутся, но постепенно разогрев делает своё дело, и я нахожу нужный ритм и баланс.

Нужно отдохнуть. Вся мокрая от пота и руки скользят по шесту.

Сажусь на пол и приваливаюсь к нему спиной, разматываю тейпы на запястьях, шевелю пальцами.

Костяшки зажили, даже почти следов не осталось. Со временем и оставшиеся шрамы исчезнут.

Отдышавшись и вернув пластыри на место, решаю — ещё одну песню прогоню и всё.

"А давай любимую?!" — предлагает внутренний голос.

Любимую, так любимую…

Обожаю этот переход с пола на пилон под обожаемый трек, сначала медленно, а потом амплитуда по полной.

( Артем Пивоваров — Кислород (Softbeat Remix)

Музыка закончилась.

Я спрыгиваю. Дыхание рваное и частое. Но под пристальным взглядом посторонних глаз его трудно выровнять.

— Я знаю, что ты здесь… — произношу громко, чтобы услышал.

От стены отделяется тень и выходит из-за колонны.

— Откуда? — это Том.

— У меня глаза на затылке, — снимаю тейпы. — Я всегда чувствую, когда на меня смотрят, и безошибочно нахожу этого человека.

— А если людей тысячи и они все смотрят? — приближается ко мне бесшумно.

— Всегда есть тот, кто смотрит иначе. Это вызывает тревогу. Думаешь, ты первый маньяк в моей жизни?

— Маньяк? Ты преувеличиваешь… — останавливается в паре метров от меня.

— А разве нет? Ты преследуешь меня, пишешь, звонишь, подстраиваешь встречи. Типичное поведение психопата.

— Я называю это по-другому…

— Ты одержим, Том! — высказываю своё предположение.

— Я влюблен…

Не удивляюсь его словам, рано или поздно он бы их сказал.

— Иногда это одно и то же, — отхожу от него, чтобы выпить воды.

Даже опомниться не успеваю, как он оказывается сзади меня и прижимает попой к своему паху, крепко вдавливая бедра руками.

— Почувствовала мою любовь? — трётся выпирающим бугром о ягодицы.

— Это похоть, ничего общего с любовью у неё нет! — шиплю по-кошачьи. — Отпусти или я буду кричать.

Но его уже переклинило.

Он шумно вдыхает воздух у моего плеча.

Что он там пытается унюхать? Запах пота, который с меня стекает ручьем?

— Можешь кричать сколько угодно. Твой зал в самом дальнем крыле, здесь прислуга пару раз в неделю появляется.

— В доме полно людей, — пытаюсь оторвать его руки от себя.

— У девчонок там вечеринка в самом разгаре, — запускает пальцы под трусики.

Я цепенею и делаю глубокий вдох.

— Ал…

— А муж твой улетел в Детройт на запись песни. Сэл, перестань со мной играть. Я всё равно получу своё.

— Я надеялась, что ты после болезни изменился, — прикусываю губу от жаркой волны, которая прокатывается по телу от того, что он прикасается пальцами к сокровенному.

— Я пытался, не получается… Это сильнее меня, — зарывается лицом в мои волосы. — Я как человек в пустыне. И вроде пить есть что, и не одна бутылка, но только жажда от них всё сильнее. А тот источник, из которого я точно могу напиться, спрятан глубокого в земле и я пытаюсь до него докопаться.

— Красивыми метафорами говоришь. Я так понимаю, ты не одну Лиму трахаешь?!

Он только усмехается в ответ.

— Если ты согласишься быть со мной, то будешь единственной. Не бойся, я буду ласковым и нежным. Тебе понравится… — дёргает тонкую полупрозрачную сорочку вниз так, что горловина рвётся и оголяет плечи.

Он покрывает их поцелуями.

— Том, не надо… — бороться с собой плохо получается.

Наваждение какое-то! Разве так бывает?