Карма любви - Карли Филлипс

— И чтоб не было твоего дружка-полицейского, — предупредил ее мужской голос по телефону.

Лисса едва не рассмеялась, ей даже захотелось заверить, чтобы на этот счет они не беспокоились.

Но вместо этого она просто сказала:

— Нет проблем.

— И никаких подружек-полицейских тоже. — Очевидно, он говорил о Каре, из чего следовало, что за Лиссой действительно все время наблюдали.

Она поежилась.

— Персонал вашей фирмы нам не помешает, — сказали в трубку, после чего раздались короткие гудки.

Лисса посмотрела на Кару, которая все это время сидела рядом.

— Как-то все слишком гладко прошло.

Кара покачала головой:

— Этим парням просто нужен их долг. Это все, что для них важно. Так что я думаю, что это будет просто передача денег, и все. — Кара улыбнулась. — Ты отлично справилась.

Лисса посмотрела на свои трясущиеся руки и подумала о том, как Кара выполняет свою работу изо дня в день.

— Что-то я не чувствую себя на отлично.

— Скоро все закончится.

— Знаю.

Лисса снова подумала о Дэре. Она хотела спросить, не разговаривала ли Кара с ним о деньгах, но воздержалась. Он дал ей понять, как он к ней относится и что по этому поводу думает. И хотя благодаря Каре Лисса смогла понять его мотивы, это все равно ничего не меняло. Дэр в любом случае не сможет принять ее.

Кроме того, за выходные он так и не попытался поговорить с Лиссой. Инстинкт не подвел ее. Ей нужно вычеркнуть его из своей жизни, а самый простой для этого способ — держать дистанцию. Как бы больно ей при этом ни было.

Найти Брайана Макнайта оказалось проще, чем Дэру изначально казалось. Так просто, что это поражало. Дэр заехал к Аннабель в антикварный магазин. Он хотел посмотреть в глаза владелице, когда спросит про Брайана. Макнайт не справился бы без посторонней помощи, а он был явно ей небезразличен. Одного взгляда в ее глаза было достаточно, чтобы Дэр все понял.

Аннабель была не готова к такому испытанию. Ее взгляд метался, боясь встречаться со взглядом полицейского. Наконец Дэр заявил ей прямо, что жизнь Лиссы в опасности из-за поведения ее брата, так что если она знает, где Брайан, то в общих интересах рассказать об этом ему.

Сейчас Дэр находился в обветшалом отеле соседнего с Серендипити городка. Судя по всему, постояльцы оставались не дольше чем на ночь и старались выехать как можно скорее.

Дэр нашел комнату, номер которой назвала ему Аннабель, и постучал в дверь.

— Кто там? — раздался приглушенный мужской голос.

— Администрация.

Дверь открылась.

— Я же сказал, что вы скоро получите свои деньги.

Прежде чем Брайан успел как-то отреагировать, Дэр просунул между дверью и косяком носок ботинка и толкнул дверь.

— Как ты собираешься это сделать, если даже не в состоянии расплатиться с долгами? — Дэр протиснулся в комнату, не обращая внимания на проклятия Брайана.

В комнате ужасно пахло, да и от самого Брайана несло за версту. Кругом валялись пустые бутылки из-под спиртного, обертки от гамбургеров и грязные коробки из-под пиццы.

— Что ты хочешь? — спросил Брайан.

«Убраться подальше отсюда», — подумал Дэр.

— Нам надо поговорить, — сказал он вместо этого.

Дэр посмотрел на красные глаза Брайана, на его небритое лицо, взъерошенные волосы и на его мятую одежду. Он покачал головой:

— Но сначала надо привести тебя в порядок.

— Я не пьян, — огрызнулся Брайан. — Уже много дней капли во рту не было. У меня уже нет денег на алкоголь, и я еще надеюсь отыграться, так что экономлю, как могу.

От такой прямоты Дэр опешил. Он снова обвел взглядом комнату.

— Прими душ. Поговорим после этого. — Он указал пальцем на душевую и ждал возражений.

Вместо этого Брайан молча вышел и закрыл за собой дверь. Через несколько секунд послышался шум воды.

В ожидании Брайана Дэр прибрался в комнате, скинув в целлофановый мешок для мусора, который нашел тут же, все коробки и обертки. В одной упаковке лежал наполовину съеденный бутерброд с рыбой, от которого и шел резкий неприятный запах. Он выставил мешок с мусором за дверь, а вернувшись в номер, открыл окно. Дэр сел на стул и стал ждать.

Брайан вышел из душа через пятнадцать минут, обмотавшись полотенцем.

Дэр повел бровью.

— Мне не во что переодеться, — проворчал Брайан.

Дэр покачал головой:

— У меня в багажнике есть чистые спортивные штаны и футболка, чтобы переодеться после тренировки. Погоди.

Он вернулся с одеждой и подождал, пока Брайан переоденется и сядет на кровать. Он выглядел не намного лучше, но по крайней мере от него пахло мылом, а не перегаром.

— Зачем ты пришел? — спросил Брайан.

— Сам себе задаю этот вопрос, — сказал Дэр. — Но очевидный ответ: я люблю твою сестру.

Но дело было не только в этом, Дэр не собирался врать сам себе. Он хотел избавиться от призраков прошлого, а для этого ему придется иметь дело с этим ублюдком.

— Впрочем, есть и менее очевидное объяснение: я здесь из-за себя. У нас с тобой осталось одно незаконченное дело. — Дэр пригвоздил Брайана взглядом к кровати.

Но Брайан смотрел в пол, он ни разу не посмотрел Дэру в глаза и никак не отреагировал на заявление Дэра о его сестре. Он был жалок.

— Ты здесь для того, чтобы выносить мне мозг, как ты это делаешь у себя в участке? — спросил Брайан.

— Как ни странно, но нет. Я хочу поговорить с тобой о вечеринке.

Брайан нахмурился.

— О какой вечеринке? Я знаю, у меня бывают провалы в памяти, но…

Дэр в шоке смотрел на Брайана. Для него уже больше десяти лет слово «вечеринка» имело только одно значение. Речь шла о той ночи, которую он не может забыть.

— О той самой, на которой погиб Стюарт Россман. Ты тогда учился в старших классах. Вспомнил?

Брайан поморщился.

— Я не люблю вспоминать ту ночь. Тебе что до нее?

Дэр только сейчас понял, что Брайан не знал, что Дэр тоже был там.

— Я там был, — выдавил он с трудом. — Я все видел и… и ничего не сделал.

Боль и унижение захлестнули его.

— И с тех пор я ношу в себе бремя вины.

— Думаешь, я себя не винил? — Брайан вскочил на ноги и стал ходить из утла в угол, словно загнанный зверь. — Каждый день я убегаю от того, что сделал, от того, что скрыли мои родители.

— Ты сам позволил им, — напомнил ему Дэр, удивляясь тому, что весь его гнев улетучился. Вместо этого он испытывал скорее жалость к этому сломленному человеку.