Печать Индиго. Владыко Миров (3 книга) - Арина Теплова

— Она любит тебя, — тихо повторила Слава, со слов той же Марфы зная, что похотливый Артемьев не только успевает посещать их с Марфой, но и принуждает к интимным соитиям еще и других девок, которые все так же жили в его гареме.

Федор надеялся вызвать в девушке хоть какую-нибудь ответную реакцию, но после ее слов нахмурился и придирчиво заметил:

— Что они мне все? Когда у меня такая прелестница есть, как ты? Ты словно ясное солнышко, али луна чудная.

Слава чувствовала, что он хочет услышать от нее в ответ нечто ласковое, оттого и завел этот разговор с похвалами. Однако она была совсем не расположена ластиться к Артемьеву. Она ненавидела этого человека, и его присутствие угнетало ее. Решив, что хватит этих слащавых речей, девушка решительно сбросила руку Федора со своего бедра и села на постели, отвернувшись от него. Встала и, накинув на себя длинную рубаху и сарафан, которые часом раньше Артемьев снял с нее, отошла к печи. Присев на небольшую лавочку к нему спиной, она прижала ладони к теплому изразцу, пытаясь согреться.

Молча наблюдавший за всеми ее действиями Артемьев нахмурил густые темные брови и поднялся. Быстро одевшись, он натянул сафьяновые сапоги и, приблизившись к девушке, встал над нею.

— Ты уже много времени в моем доме, Светушка, — произнес ласково Федор. — Я обещал, что ты забудешь того охальника, и это произошло. Ты послушна мне и тиха, как и подобает жене. Скоро мы обвенчаемся. — Его ладони опустились на плечи девушки, и он сжал их. — Только одно терзает меня. Скажи, в твоем сердце есть хоть немного любви ко мне? Конечно, это ничего не изменит. Но все же мне было бы приятно об этом знать...

— Мне нечего тебе сказать. Я пленница и насильно не могу полюбить.

— Вот как? Уперлась в своем нежелании любить меня, тебе же хуже будет. Будешь жить поневоле со мной! — вспылил он.

— Уйди, Федор. Устала я от твоих речей.

Недовольно зыркнув на нее, он стремительно покинул горницу, со злостью хлопнув дверью. Слава же осталась сидеть у печи, взирая на горящие поленья. Словно в оцепенении, она не двигалась, мысли текли мрачными гнетущими потоками. Она чувствовала, что ее душевные силы уже на исходе, и надежда на спасение с каждым днем угасает все сильнее. Сколько раз за эти месяцы она пыталась разорвать энергетической силой кандалы Темных, но у нее не получалось добиться нужной концентрации энергии в руке, такой силы, с которой ей удалось некогда освободить Владимира от его оков. Она догадывалась, что именно зловещий браслет, подавляя ее существо, не давал ей создать нужную силу в руке, и, как она ни старалась, все было напрасно.

Глава IV. Яма

Сколько она сидела так, неведомо, но, когда раздался тихий поворот ключа в замке, невольно отметила, что уже стало темно, а за окном высоко в небе сияет луна. Очень тихо в горницу вошла Марфа со свечой в руке. Она быстро прикрыла дверь и шепотом сказала:

— Вы что же в темноте сидите?

— Не знаю, Марфа, скверно на душе… — ответила Слава, оборачиваясь к ней.

— А я вот что принесла, Светослава Романовна! Теперь-то Федор успокоился, и хоть по усадьбе мне дозволено ходить, — уже громче заметила молодая баба, вытаскивая некую вещь из кармана и подходя к Славе. — Смотрите, вот ключ, что по восковому слепку сделан.

С надеждой устремив взор на ключ, который Марфа держала в руке, Слава вспомнила их разговор пару дней назад. Тогда молодая баба принесла ужин в ее горницу, таинственно подошла к замку на ее цепи и, сжимая в руках огарок, тихо сказала:

— Это свечка особая, воска с нее накапать в дырку от ключа надобно. А потом вытащить. И мастер ключ сделает.

— Благодарю тебя, Марфа, от всего сердца. Но даже если замок отопру, выбраться мне из усадьбы все равно невозможно.

— Послушайте, — прошептала Марфа. — Я уже придумала, как вам из поместья тайком выбраться.

— Нет, не побегу я. Если Федор узнает, что ты мне помогла, точно прибьет тебя. В прошлый раз едва не искалечил, он же зверюга.

— Не бойтесь, Светослава Романовна, я что-нибудь придумаю.

— Сказала же нет, — твердо ответила Слава. — Не надобна мне такая свобода, когда кровь опять прольется. Уже столько людей из-за меня погибло.

— Прямо-таки из-за вас? — не веря, прищурилась Марфа. — Тихон Михайлович погиб во время восстания стрельцов, да и матушка ваша тоже.

— Может, ты и права, Марфа, но порой мне кажется, что смерть близких людей — это мое проклятье. Потому не хочу, чтобы и ты пострадала.

— Да все хорошо будет. Я уже и придумала, как подозрения с себя снять.

— Правда? — с надеждой спросила девушка.

— Да, — и баба кратко рассказала ей, что придумала.

— Хорошо. Но попытаюсь бежать, только если точно уверена буду, что ты не пострадаешь.

В тот день слова Марфы показались Славе слишком сказочными, и она не поверила, что у них все получится, но в то же время не остановила молодую бабу, когда та, растопив свечу, накапала воска в дырку и после, когда тот застыл, осторожно вытащила слепок.

И в этот миг Марфа стояла перед ней с ключом в руке, и Славе это казалось невероятным.

— Давайте попробуем! — с воодушевлением сказала баба.

— Да, давай, — кивнула пленница, немедля наклонившись с заветным ключом к цепи. Уже через минуту замок открылся, и они смогли избавиться от оков.

— Получилось! — воскликнула Марфа.

— Ох, Марфуша, неужели! — выпалила Слава радостно, видя, что на ее ноге остался лишь браслет Темных, и тут же добавила: — Но все равно у Федора кольцо Темное, повернет его — и упаду я в обморок…

— А ну-ка сморите, — вымолвила Марфа, доставая из кармана сарафана кольцо с темным яхонтом. Слава ошарашено уставилась на кольцо, выдохнув:

— Но как?

— Дак нынче Федор Тихонович хмельной на лавке спит. Как от вас пришел, так до одури вина крепкого напился. Вот я спокойно и сняла кольцо-то. Возьмите.

— Да, давай, спрячу его…

Слава быстро сунула кольцо Темных в карман и с воодушевлением спросила:

— А бежать-то как