Anamorphosis - Mara Mori

Старик выслушал ее сбивчивую речь со спокойной улыбкой.

— Не волнуйся, девочка, — сказал он, — найдешь своих друзей. Присядь, отдохни. И змеи тебя не побеспокоят. Чаю?

— А вы… — опомнилась Джуди, — здесь живете, да? Совсем один? Вы рыбак? Смотритель заповедника? А у вас есть телефон, можно я…

— Как же много от тебя шума, — добродушно рассмеялся незнакомец.

Он бросил окурок в траву, наступил на него ботинком и, слегка прихрамывая, поднялся по ступенькам. Морщины на его лице были так глубоки, что лицо казалось маской. Между темных складок ярко выделялись глаза — голубые, словно светящиеся в темноте.

Джуд поразилась — прежде ей не доводилось встречать голубоглазых афроамериканцев.

— Все бежишь, бежишь… — певуче заговорил хозяин лачуги, — мечешься между мирами, но зачем? Как мышка. Запутываешь нитку. То, что ты ищешь, куда ближе, чем тебе кажется. Все ответы внутри тебя, важно только правильно задать вопрос.

— Что? — переспросила девушка.

Лицо старика растворилось во мраке. Лампочка над дверью исчезла последней.

Как улыбка Чеширского кота.

Джуди подняла фонарик на уровень глаз и поняла, что по-прежнему стоит на дорожке, где они разлучились с Рикардо.

Не было никакой лачуги. Не было никакого старика.

— Эй!

Трава зашуршала от чьих-то шагов, и вскоре в поле зрения девушки нарисовался Рик. Он огладил плечи Джуд, и с тревогой заглянул подруге в лицо:

— Ты норм? Пошли, я нашел ребят. Хилари начала свои штучки. Все пропустим.

— Ага, — откликнулась Джуди. Она огляделась, но не заметила никакого далекого света в паутине ветвей.

Что это было?

— Джуд, соберись! — потребовал Рик, — хорош залипать в телефон, на змею наступишь.

— Ты прав, — согласилась она, — змеи.

Они выбрались из зарослей на небольшую полянку, и увидели Хилари, бесстрашно устроившуюся прямо на траве. Девушка сидела, поджав ноги, со сложенными на коленях руками, и что-то неразборчиво напевала. Мотив был красивым и печальным, как старинная колыбельная. Этого языка Джуди не знала, и никогда раньше не слышала. Но мелодия затягивала, и невольно хотелось ее подхватить.

Трэвис предпочитал держаться в сторонке и, заметив друзей, приблизился к ним.

— Че, как? Долго она так будет? — шепотом спросил Рик. Темнокожий парень неопределенно пожал плечами.

Влажный воздух к ночи остыл. Джуди поежилась, жалея, что не прихватила с собой теплую одежду. Рик притянул дрожащую девушку к себе в объятия.

Хилари сделала долгую паузу и замолчала совсем.

Она не двигалась, почти не дышала, только смотрела перед собой неясным взглядом из-под трепещущих век.

Кусты рядом с девчонкой зашевелились, и на поляну выскользнула бурая лисица. Животное обошло темнокожую колдунью по кругу и остановилось напротив нее.

Лиса. Здесь?!

— Это… это… — Джуд так и не нашлась, что сказать, потому умолкла. Звук собственного голоса показался ей неуместным в сакральной тишине момента.

— Это лоа, — подсказал Трэвис.

Глава тринадцатая. Тонкости гостеприимства

На обратном пути Джуди настигло запоздавшее продолжение.

«…я волнуюсь. И это страшно раздражает».

Она несколько раз перечитала текст, усомнившись, что верно истолковала суть. Девушка не исключала, что потеряна еще какая-то часть сообщения, где и сконцентрирован весь яд, положенный на ее долю.

Даже условно-доброжелательное послание Натана умудрилось сыграть злую шутку.

Джуд все гадала, с чего ее мучитель вдруг сменил гнев на милость. Она выбиралась из лодки последней, и так увлеклась построением теорий, что неправильно рассчитала шаг между бортом и деревянным настилом. Подошва ее кроссовка наискосок мазнула по подгнившим доскам, и, не получив твердой опоры, девушка сверзилась в болотную жижу.

Джуд не любила воду. Ее вполне устраивало любоваться течением с берега.

Но Сэнди настояла на посещении бассейна. Она знала, на какие точки стоит давить, чтобы добиться сговорчивости дочери. Миссис Дэвис достаточно было лишь намекнуть, что плавание поможет нагнать недостающие дюймы роста, и Джуди обзавелась идефиксом.

Девочка не только регулярно посещала ненавистную секцию, но и бесстрашно лезла в любой водоем, подвернувшийся под руку. Каждое утро она сверялась с карандашными отметками на дверном косяке. К лету Джуд неплохо вытянулась. Она больше не была самой маленькой в классе.

День стоял душный. Девочка разделась до топика и трусов. Она стянула в тугой узел длиннющие волосы, и с грацией пингвиненка начала спуск по камням, скользким от ила.

Джуди коснулась пальчиками воды и вздрогнула от того, какой она оказалась холодной. Ничего. Пойдет. Отважную пловчиху не отвращало даже течение.

Она задержала дыхание перед прыжком, но не успела нырнуть.

Откуда-то появился Итан.

— Мелкая, ты совсем, что ли? — возмутился он. И бесцеремонно поволок Джуд обратно к кучке ее вещей на траве.

— Жить надоело?

Она давно поняла, что Итан не поклонник водных процедур — они провели на острове бессчетное количество жарких летних деньков, но друг никогда не выражал желания сунуться в реку. Он даже не притрагивался к воде, так она была ему отвратительна.

Это его дело. Джуд не собиралась отказывать себе в удовольствии! Она по-настоящему полюбила плавать.

— Да что не так? — пробурчала она, спешно натягивая шорты, — просто хотела освежиться! Тебе что, совсем не жарко?

Она вскользь посмотрел на парня, отметив, что одет он не по погоде: тяжелые ботинки, джинсы, теплая фланелевая рубашка, осенняя куртка с меховыми отворотами. Итан явно не удосужился посмотреть на термометр, прежде чем выйти из дома.

В этом году август радовал ясной погодой.

Он вообще, что ли, не бывает на улице? — изумилась Джуди. Бледная кожа друга приобрела нездоровый оттенок, будто он все лето избегал малейшего контакта с солнцем.

— Извини, — сказал Итан, — просто… здесь сильное течение и куча камней. Твой мелкий трупик унесет в Беверли.

Мелкий трупик — обиженно повторила девочка.

— Ой, да ладно тебе, — поморщилась Джуд и заверила, — я очень хорошо плаваю! Я могу и до другого берега доплыть…