Сердце вне игры - Никки Лоусон

Я хватаю ее за запястье и обхватываю другой рукой талию. Она отпускает тарелку, и я притягиваю для поцелуя, пока ее тело прижимается к моему. Чувствую, как ее соски торчат сквозь ткань моей майки, и нужны все мои силы, чтобы не нести ее обратно в спальню и не трахать все утро.

Но мы оба знаем, сколько сейчас времени, и обоим скоро на работу. Марго первая отстраняется, и мы одновременно вздыхаем.

— Мне нужно подготовиться, — говорю, гримасничая.

— Знаю. Мне тоже.

Я держу ее за руку, пока мы идем по коридору в спальню, и она одевается. Марго надевает то самое черное платье, что и прошлой ночью, после снова надевая поверх него майку. Девушка выглядит потрясающе, и все, что я хочу сделать, это сорвать каждый предмет одежды, уничтожив всю работу, которую она только что проделала, одеваясь.

У входной двери мы пытаемся попрощаться, но я не могу ее отпустить.

— Ноа, — хнычет Марго, и слышать, как она произносит мое имя, становится еще тяжелее. — Я опоздаю.

— Знаю, знаю, извини, — целую еще раз, а затем начинаю ослаблять хватку на ее талии, но, когда она отстраняется, я возвращаю ее. — Еще один. Черт.

Мы снова целуемся, а потом Марго тянется за спину и убирает мои руки.

— Увидимся на катке, — обещает она.

Марго поднимается на цыпочки и целует в последний раз, только теперь она задерживается. Поддерживая ее инициативу, засовываю язык ей в рот, желая большего, мы стоим и целуемся в дверном проеме несколько секунд. Наконец расстаемся, и я убираю руки, поднимая их в воздух, чтобы доказать, что больше не потянусь к ней.

— Быстрее, — говорю ей с голодной ухмылкой. — Тебе лучше уйти отсюда, пока можешь. Я чертовски зависим от тебя, ты знаешь это?

Она прикусывает губу, пятясь к лифту и сжимая лямки своей сумки.

— Так же, как и я от тебя, Ноа Блейк.

Хорошо. Мы можем быть зависимыми вместе.

Глава 27

Марго

По дороге домой я теряюсь в воспоминаниях о прошлой ночи.

Все еще чувствую руки Ноа на своем теле, и знаю, что если закрою глаза, то, вероятно, снова смогу почувствовать его глубоко внутри себя. Я не только давно не трахалась, но и секс прошлой ночью был, безусловно, лучшим, что у меня когда-либо было. Никто никогда не заставлял меня кончать так много раз, как Ноа, и все, о чем могу думать, паркуясь возле своего многоквартирного дома, это когда и как мы собираемся побыть наедине в следующий раз.

Ноа сказал, что зависим, и это идеальное слово, чтобы описать мое отношение к нему.

Я зависима от него, и мне все равно.

Мне нравится, как он целует, как прикасается ко мне, как каким-то образом, кажется, знает мое тело даже лучше, чем я. Но это также и мелочи, то, что он делает за пределами спальни, например, когда Ноа смотрит с таким пристальным вниманием, что заставляет чувствовать, что я единственный человек в мире. Или то, что он рано встал и приготовил мне завтрак, как купил овсяное молоко, чтобы добавить в мой кофе, и как поджег один из блинов, потому что не мог оторваться от меня.

Ноа милый, сексуальный и глуповатый, и совсем не такой, каким я его представляла раньше.

Но где-то между возвращением в свою квартиру и пути в душ заставляю себя сосредоточиться на других вещах, помимо Ноа. Впереди напряженная неделя на работе, и, поскольку весь смысл сохранения наших отношений в секрете заключается в том, чтобы я могла сохранить работу, было бы очень обидно, если меня все равно уволят за что-то, связанное с Ноа. Например, меня слишком отвлекают мысли о нем, что даже не могу вовремя добраться до работы.

Выйдя из душа, поправляю волосы и переодеваюсь, затем иду на работу, имея всего пять минут свободного времени. Связываюсь с Тедом на арене, который говорит, что подруга Риза, Кэлли Маршалл, придет позже утром со своим классом начальной школы.

— Отлично! — радостно сияю. — Это будет отличный контент. Где они будут?

— Я сказал им, чтобы они встретились со мной перед главными дверями примерно через полчаса.

— Прекрасно. Побегу в свой офис и соберу кое-что, а затем встречусь с вами здесь, чтобы я могла заснять их появление на арене.

Тед кивает, и я бросаюсь собирать вещи. Когда возвращаюсь, успеваю увидеть, как школьный автобус останавливается снаружи. Ловлю момент на камеру, когда дети выходят из машины и смотрят на домашнюю арену «Денверских Тузов». Это массивное здание, покрытое стеклом и украшенное баннерами для продвижения команды, а также несколько зданий, посвященных отдельным игрокам. Плакат Ноа висит наверху, и я ловлю себя на том, что задерживаюсь на его лице, когда поворачиваюсь вверх, чтобы сделать снимок того, что видят дети.

— Марго! — Кэлли приветствует меня, выходя из автобуса в конце очереди, ее рыжие волосы сверкают на солнце. — Не знала, что ты будешь здесь.

— Я бы не пропустила такое, — говорю, нажимаю кнопку «стоп» на камере и подхожу к ней. — Хотела показать следующее поколение хоккейных фанатов, — затем замечаю, что одна из маленьких девочек одета в майку и пластиковый шлем с логотипом «Тузов». Я улыбаюсь ей, когда она пробегает мимо, и добавляю: — И, кажется, следующее поколение хоккеистов.

— Это Мария, — говорит мне Кэлли. — И она действительно хоккеистка.

Я поднимаю бровь.

— Серьезно?

— Да, — волосы Кэлли собраны в небрежный пучок, и она зачесывает назад несколько выбившихся прядей, кивая. — В прошлом году ее мама пыталась увлечь девочку фигурным катанием, и в свой первый день на катке Мария увидела, как другие дети играют в хоккей, и влюбилась в эту игру. Ее мама сейчас работает над созданием женской лиги вместе с другими родителями в школе.

— Какая милая история. Я бы хотела поговорить с ней, если можно.

— Ты шутишь, что ли? — Кэлли смеется, ярким и дружелюбным смехом. — Мария, по сути, самый общительный ребенок, которого я когда-либо встречала. Скорее всего, тебе даже не придется искать ее. Если она