Лиса и Каменный Зверь - Марина Бреннер

У него всегда так... На днях случилось ей порезать руку, так изворчался - пропал Арнер, что потомкам оставите, идиоты косорукие? Кучер конюшню не закрыл - все, пропал Арнер. Хард с Яськой что то изломают - пропал Арнер! И тем хуже, что...

- Она ладно! Низшая, человек. У Низших головы сеном набиты, а ты? Огненный маг, потомок! Ну все, пропал Арнер.

И теперь пропал!

- Что случилось, Уилбер? - спросила Ли и полезла из постели, прогоняя остатки сна - Чего ты орешь с утра пораньше? И кто приезжал?

И тут же, заметив в руках мужа смятую похоронную весть, выдохнула:

- Кто...

- Наш Правитель. Ночью. Собирайся, Лин. Завтрак и в путь.

Выехали все вместе, с нянькой, Вороной и детьми. Ехали молча, даже малышка Яська сидела тихонько, чувствуя и понимая - сейчас не то время, покапризничать можно и потом. Девочка сидела смирно, прижавшись к Назине и, грызя пряник, внимательно провожала взглядом плывущий за окном пейзаж.

Когда экипаж въехал в широко распахнутые главные городские ворота, Лиина не узнала города.

Нет, Хентлин и раньше не поражал какой то особой упорядоченностью или изысканной архитектурой, но все же даже в том многолюдном шуме и суматохе была какая то цель. Сейчас же...

Все перемешалось. Выкрики прохожих, окрики кое как наводящей порядки охраны, бесконечно сыплющийся с неба снег, детский плач.

Главная улица, по которой кое как проталкивался экипаж, была грязна и неубрана. Остатки мешковины, каких то досок, еще какой то сваленный в кучу мусор...

- Твою же мать... - произнес Лейнар, стиснув руку Ли в своей - Что натворили, суки... твою же мать...

Сэтра Лейнар поежилась, моментально заражаясь негодованием мужа и сжала его пальцы в ответ.

Несмотря на жуткую неразбериху, царившую в городе, до Дома Правителя добрались без происшествий.

Но и Дом, в прошлый раз торжественный и сверкающий, сейчас не узнала Лиина. Встретил он их так же , как и тогда - распахнутыми воротами и шумной толпой прибывающей и прибывающей публики, да только не было в теперешнем шуме той приятно колющей радости праздника и волшебства. И сам Дом, и заснеженный парк, и толпа встречали сегодня всех, настороженно насупясь, недоверчиво ощупывая взглядами подъезжающие экипажи.

Снег пошел еще сильней, Лиине пришлось сделать глаза щелками, чтоб что то разглядеть. Порыв ветра ударил по щеке наотмашь и девушка прикрыла лицо рукой.

Внезапно плотный, тяжелый воздух прорезали предупреждающие крики, топот лошадей и через расступающуюся толпу вихрем пронеслись два всадника. Темный плащ последнего развевался, как крылья огромной птицы.

- Рисэтр Алан. - глухо сказал Лейнар, прижав жену к себе - Гад недостреленный...

- Который из них? - спросила Ли из под варежки - Второй?

Уилбер кивнул.

Тем временем снежная буря стихла так же внезапно, как и началась - явно, постарался кто то из магов. Умением начинать и останавливать осадки владели в равной мере и Водные, и представители Кланов Воздуха.

В Зале Прощания, набитом представителями магических Кланов так, как пироги бывают набиты начинкой, стояла плотная тишина. Тишину эту, казалось, можно резать ножом и намазывать на хлеб, как жирное масло. Она была сейчас завесой - тугой, как экран. Завесой от всего мира, шумных улиц и падающего снега.

И внезапно - легкое движение, чуть слышный шепоток, мелкий детский всхлип (многие были с детьми) и все прочь... Снова тишина, нарушаемая только стеклянным треском свечей, еле слышным, больно, болезненно чарующим.

Правитель лежал в центре зала, на столе, застеленном белым бархатом, расшитым по краям орнаментом, означающим распахнутые крылья птиц - символы Клана воздуха, синие птицы. Лейнар как то мимоходом назвал этот узор: "дохлые синие птички", но Лейнар это Лейнар...

Сэтру Каменному вообще мало что нравится, а вот Лиине казалась красивой мелкая бисерная вышивка. Покойный Глава Клана был одет в костюм в той же цветовой гамме и с таким же орнаментом. Руки Правителя, сложенные на груди, переплели сине - белыми цветами и оттого...

- Гляди, Линка! - не удержался сэтр и опалил ухо жены горячим фырчком - Старик Воздушный расцвел! И вот чего сейчас то старается - цвести при жизни надо.

- Уилбер! - девушка задохнулась сразу от негодования и дикого смеха, рвавшегося из груди - Вот как ты...

"...можешь" - утонуло в платке, прижатом к ее губам, и в плече мужа, который, с нарочито - скорбным выражением лица привлек жену к себе, гладя по спине и нашептывая:

- Не плачь, Лиина... на все воля Богов!

Рисэтры, сыновья Правителя, переглянулись между собой и потом старший из них, Дейн, стал говорить. Говорил он долго, много, красиво и все не по существу. Что то было сказано о войне, что то об осиротевшем Арнере, что то и о тяжелом бремени власти, которое они с братом готовы разделить теперь наполовину...

- Конечно, - шепнул сэтр одними губами - Делить так делить... У парней теперь что баба одна на двоих, что мир...

Иномирную красавицу рисэтрам пришлось разделить забавно: когда они поняли, причем все разом, что выше собственных интересов для них спокойствие Арнера, Богов и братская любовь, да и вообще любовь любая, то и решили ничего не разделять, так и оставшись втроем. Благо, братья до сих пор были дружны между собой, а постель широка, да и иномирянка не против. Пофыркала, пофыркала и согласилась.

Сперва противилась было:

- У меня дома так не положено!

А потом сдалась, не у себя дома уже, а в чужой монастырь, как известно...

Ли шикнула на мужа, досадуя сейчас, что нет рядом Вороны, которая приструнила бы сэтра Каменного - по правилам людям - слугам Высших, предоставлялся для скорби другой зал.

Сэтре Лейнар вдруг показалось это неожиданно несправедливым - почему так? С некоторых пор люди стали ее семьей, они любили ее, несмотря на внешность, грязное прошлое и Темную Суть Праантар.

Никто: ни кухарки, ни горничные, ни нянька, ни дворник, кучер или лодочник ни разу не позволили себе даже косо глянуть в сторону отщепенки. Люди поддерживали ее, да и Лейнара тоже, хотя он и не желал этого признавать. И вот сейчас их не было рядом.

Она так углубилась в эти мысли, что мало слышала и плохо помнила пространные речи рисэтров и приближенных, шепот и легкую суету, само прощание - сожжение