Кукла Яся - Анна Джолос

— Значит поедем чё.

— Ключи от гаража у тебя? — обращается к Киру.

— Да.

— Сгоняем щас туда, затаримся оружием.

— Без проблем.

— Пацанам звоните, завтра двинем. Если кто откажет, зла держать не буду, пойму.

— Да ты чё, Илюх. Один за всех и все за одного. Наша же земля, — басит Кабанов, которого тётка вчера не пустила домой.

Паровоз кивает.

Все молчат, а у меня в груди разгорается та самая тревога, которую только-только удалось приглушить.

— Кофе нальёшь, Ясь?

— Угу, — киваю убито и дрожащей рукой поднимаю турку.

Глава 37. Это всё

Кирилл

Когда в твоей жизни всё вдруг налаживается, по закону жанра, непременно должен произойти какой-то пиздец.

Так, собственно, по итогу и случается. А приходит он откуда не ждали. Из Бобрино.

Рассказываю, как было…

После того, как Паровозову отзвонился Калаш, мы, быстро сообразившие, что дело — дрянь, собрали подмогу, забрали оружие и двинули из Москвы в деревню, чтобы разобраться с тем беспределом, что там творился.

Если вкратце, закончилось всё полным кошмаром. Иссоповские знали, что Калашников доложит о произошедшем Паровозу, а потому ждали нас подготовленными и первыми открыли огонь, под предлогом, что мы, якобы, посягнули на ИХ территорию.

Так началась перестрелка.

Длилась она до глубокой ночи.

Тут и там свистели пули, а к утру… К утру мы потеряли столько пацанов, что считать было страшно.

Не удалось спасти и нашего Кабана, которого мы везли до больницы, будучи под преследованием грёбаных иссоповцев.

Паровоз, уже по традиции раненный в плечо, шмалял по ним и попутно умудрялся подбадривать друга, истекающего в это время кровью.

«Держись, Витос, прорвёмся»

«Потерпи чуток. Ты ж у нас парень закалённый»

«Не отключайся, бро»

«Больничка уже скоро»

Так и стоит в ушах его голос. И тяжёлое, хриплое дыхание стонущего Кабанова.

Сука…Как же так.

Ещё недавно они дурковали вместе с Черепом на его днюхе, а сегодня мы его в землю опустили. В голове не укладывается.

Наливаю себе ещё водяры. Пью.

Вечер. Дом Марии Семёновны, бабушки бывшей невесты Паровозова. Кухня.

Похороны прошли в каком-то коматозе.

Серое небо.

Дождь.

Могилы рядами.

Чёртовы венки и чёрные ленты.

Огромное количество людей. Местные Бобринские. Иссоповские. Все…

Душераздирающий женский плач.

Священник.

Стеклянные лица наших девчонок.

Моя вон до сих пор сидит рядом тихо-молча, всё ещё пребывая в состоянии шока.

А вот Илюхину Рыжую по возвращении накрыло истерикой.

Кричит. Ругаются.

До нас с Яськой доносятся обрывки их разговора на повышенных тонах…

— Ты понимаешь, что их не вернуть больше? Не вернуть!

— Чего ты от меня хочешь? Это уже случилось, Саша. Я ничего не могу изменить. Ничего!

— Это можно было предотвратить!

— Предотвратить?

— Мы не в лихие девяностые живём, Илья! Почему нельзя было решить всё миром? Для чего вам, спрашивается, дан язык?

— Решить миром? Ты сейчас серьёзно, Харитонова? Они приехали в деревню. Подожгли сад, магазин, отделение почты. Начали жечь и грабить дома, забрали девчонку и надругались над ней впятером.

— Я не хочу это слышать!

— Потому что ты живёшь в грёбаном розовом мире, а он ни хрена не такой!

— В моём мире молодые парни не должны погибать в перестрелках. Как не должны они заниматься преступной деятельностью! Потому что вот к чему это приводит!

— Ты мне морали читать удумала? Не знала, с кем связалась или что?

— Знала. Рассчитывала на то, что одумаешься, но нет! Даже после произошедшего ты, бестолковый, собираешься ехать туда и опять лезешь на рожон.

— Это необходимость.

— Необходимость? Тебе мало пролитой крови?

— Ты тупая или что? Если хоть одна мразь иссоповская там останется, то есть вероятность того, что…

— Зачем ты собрал всех этих пацанов? Зачем? Им бы жить ещё и жить!

— Это то место, где мы росли. У нас не было другого варианта!

— Варианты есть всегда!

— Какие?

— Есть полиция! Она…

— Блять, Саша! Какая полиция? Очнись, ради Бога!

— Защищать своих граждан — их прямая обязанность и долг.

— Всё, чему тебя учат в сраном ментовском универе, — полная шляпа. На деле, скажи мне, где они были? Думаешь, не знали о том, что творится? Знали. И предпочли не вмешиваться.

— Это не значит, что нужно было лезть в эти разборки самим!

— Короче… Тебе меня не понять, по ходу.

— Конечно мне тебя не понять! Ты похоронил друзей, односельчан и вместо того, чтобы глобально переосмыслить свою жизнь, ты с упорством осла продолжаешь её гробить. Ничего не изменилось с тех пор, как мы познакомились. Тебя и твою ОПГ чуть не пришили ещё тогда, в доме Кабана, но ты плевать хотел на это! Возомнил себя Сашей Белым! Собрал, сука, «бригаду», поехал в Москву и по самые уши влез в криминал. А в итоге что? Кладбище!

— К чему сейчас этот разговор?

Друг явно теряет терпение. Итак нервы все эти дни на пределе.

— Потому что не понимаю, неужели нельзя жить без всего этого дерьма? Почему ты до сих пор не завязал? Почему не можешь быть нормальным?

— Я такой, какой есть! Нормального поищи вон среди своих легавых!

— И поищу!

— Угрожать мне удумала?

— Послушай, вот что… Я не хочу больше. Не хочу больше иметь отношения с человеком, ведущим подобный образ жизни. Или ты бросаешь свои бандитские дела, или я…

— Или ты что? Бросишь меня? Давай, чё, — орёт на неё он. — Расстаёмся?

— Думаешь, не смогу без тебя? Думаешь, у меня не получится? Ошибаешься!

— Вперёд. Катись на все четыре. Скатертью дорога!

— Я забуду и вычеркну.

— Давай-давай…

— А ты… Ты… — задыхается, явно захлёбываясь слезами, — живи с осознанием того, что виноват в случившемся! Живи и мучайся!

— Просто заткнись, Харитонова.

Лучше бы да, но нет. Её несёт дальше.

— ТЫ ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ВИТАЛИК И ВСЕ ЭТИ РЕБЯТА СЕЙЧАС В ЗЕМЛЕ!

— ЗАМОЛЧИ!

— ТЫ. СЛЫШИШЬ, ТЫ! ТЫ ВИНОВАТ!

Бахает дверь. Так сильно, что сыпется со стены извёстка.

Тяжёлые шаги по коридору.

И вот Илья заходит на кухню. Злой, как чёрт, и вместе с тем, абсолютным убитый.

Подходит к столу, за которым мы сидим.

Смотрит на испуганную и безмолвно плачущую Яську.

Наливает себе водяры и выпивает залпом.

Сморщившись, с грохотом возвращает стакан на место.

— Илюх…

Вставляет в рот сигарету.

Вижу, как дрожат его пальцы, чиркающие по коробку спичками.

Глубоко затягивается.

Зажимает переносицу и дёргает головой.

— В Москву отвези её завтра.

— Хорошо.

Молчим.

Тишина гнетёт и давит.

— Это всё? — всхлипнув, наконец спрашивает Яська не своим голосом.

— Это всё, — припечатывает он уверенно. —