Милый яд - Паркер С. Хантингтон

в безразмерные боксеры и порванную майку. Очаровательно. Он внимательно смотрел шоу – «Принц из Беверли-Хиллз». Зазвучала тематическая песня. Из динамиков донесся смех. Дядя Фил накричал на тетю Вив. Хилари вошла в McMansion с сумками для покупок. Эшли колотила по барабанной установке, а Джеффри надевал беруши. Когда я поняла, что Терри не собирается признавать мое присутствие, прошло больше пяти минут.

Ужасная идея. Ты даже не можешь с ним заговорить. Как вы будете вместе редактировать рукопись?

– Привет, – я прочистила горло, зависнув между кухней и гостиной. – У нас не было возможности… эм, поговорить.

Уилл покосился на Карлтона. И снова.

Терри откинул голову назад и захихикал. Он убавил громкость, качая головой.

– Таких шоу больше не снимают.

Ну, вообще-то снимают. Это называется перезапуском.

Но я сомневалась, что это поможет моему делу, потому держала рот на замке в ожидании, когда Терри сочтет меня достойной его внимания.

– Шарлотта, – наконец объявил он, выглядя слишком удивленным для простого приветствия, и я тут же поняла, что нужно обращаться с ним грубо, иначе он растопчет меня. – Ты здесь, чтобы развлечься?

Мне потребовалось все самообладание, чтобы меня не вырвало.

– Нет.

– Понятно. В наши дни никому не нужна подержанная машина. Особенно если можно позволить себе совершенно новую, – он рыгнул, отмахиваясь рукой от вони. Думаю, он имел в виду Тейта. Каким-то образом ему удалось сделать заманчивую перспективу переспать с Тейтом… грязной. Терри добавил: – Ну? Ты здесь из-за моего сына?

– Да.

– Он ушел. – Терри не сдвинулся с дивана, вытянувшись во весь рост, как греческая богиня, ожидающая, что ее накормят виноградом. – Меня тоже пытался выгнать. Говорит, что я пьян. Что я нарушил наше соглашение о трезвости. Я потребовал от него доказательств. Пока мы разговариваем, он, наверное, крадет алкотестер из полицейской машины, – он подмигнул мне. – Уловка заключается в том, что нужно задержать дыхание, прежде чем дунуть.

– Я говорю о другом вашем сыне.

О том, по которому вы, вероятно, ужасно скучаете.

Его брови взлетели на лоб.

– О Келлане?

Если только у тебя нет третьего Маркетти-младшего, сеющего хаос в городе. Что, честно говоря, меня бы не удивило. Однако, что меня действительно удивило, так это то, какую сильную враждебность я питала к Терри. Я не осознавала этого до сих пор, но возлагала на него огромную часть вины за смерть Келлана.

– Да, – я шагнула в комнату и присела на подлокотник кресла рядом с диваном. – Вообще-то о «Милом Яде».

Терри весь вдруг оживился. Я почти видела, как в нем разгорается интерес. За четыре слова он превратился из изможденного в сияющего. Миллион сигналов тревоги прозвучал в моей голове. Предупреждение Тейта отозвалось эхом.

– В самом деле? – Терри сел, наклонившись ко мне. Он сложил ладони вместе и потер их. – Ты ее видела?

– Я ее прочитала.

– Ну… И как тебе? – он чуть не лопался от любопытства.

Я с интересом на него посмотрела. Хорошо. Не такую реакцию я ждала.

– Что-то стоящее? – Терри покачал головой, и его плечи затряслись то ли от смеха, то ли от едва сдерживаемого всхлипа. – Не бери в голову. Конечно, рукопись хороша. Ее же написал Келлан, – он сделал паузу, как будто впервые осознал, что говорит как гордый отец, затем повернулся, прокашлявшись. – Но можно ли ее продать? Иногда он писал странное дерьмо.

История о пауке всплыла у меня в голове. Странная, но красивая, как написал бы только Келлан. Она была первым его произведением, которое я прочитала, но заняла особое место в моем сердце. Я до сих пор хранила тот экземпляр, спрятав его в коробке на книжной полке.

– Вы читали его рассказы?

Это меня удивило. Терри казался мне человеком, неспособным на отцовскую любовь. Чтение сочинений сына-подростка казалось чересчур… отеческим.

– Конечно, читал. Парень пробирался в мой кабинет и подкладывал их мне на стол при любой возможности, – Терри покачал головой, но в его голосе звучало веселье. Может быть, даже ностальгия. – Этот парень всегда отчаянно нуждался в обратной связи и признании.

– А «Милый Яд»?

– Тейт вынудил меня отдать рукопись, как истинный диктатор. Я разбит. Прочитал только первую главу книги Келлана, но за всю ночь не сомкнул глаз, что меня вымотало. Пришлось немного вздремнуть. Не ожидал, что этот обломщик появится до того, как я проснусь, иначе спрятал бы рукопись.

– А если я скажу вам, что копия у меня?

Он скептически посмотрел на меня.

– Ты украла ее у Тейта?

– Келлан оставил книгу мне, – мой голос звучал оборонительно, что я ненавидела.

Терри обладал двумя манерами – дерзкой и настойчивой. Я не доверяла ему настолько, чтобы давать хоть какую-то свободу действий, а это означало, что мне нужно было быть жестче. Чтобы победить, мне нужно было ответить дерзостью на его дерзость. Быть более коварной.

– Я хочу увидеть доказательства, – он хлопнул ладонью по колену, как будто был судьей, а его рука – молотком.

– Он оставил мне в письме, – я сохраняла свой легкий тон. Непринужденный, даже когда у меня зачастил пульс. – Могу сделать для вас отредактированную копию.

– Отредактированную?

– Остальное – личное.

– Что может быть более личным, чем мои отношения с сыном?

Ты бы удивился. Я пожала плечами, испытывая странное желание защитить Келлана от его же собственного отца, которого он любил.

Терри фыркнул.

– Вы с моим сыном трахались?

Вау. Вот же фрукт. Меня поразило ощущение дежавю. Я вспомнила, как что-то похожее говорил Тейт. Думаю, я поняла, откуда он это перенял.

– Вас это не касается, но нет.

– Почему тогда он оставил ее тебе?

– Потому что эта книга и обо мне, – выдохнула я. Рано или поздно мне пришлось бы сказать Терри, если хочу, чтобы он отредактировал «Милый Яд» и сохранил аутентичность текста.

Но я была шокирована молчанием Терри. Он снова окинул меня взглядом, как будто впервые нашел того достойной.

– Он написал тебе книгу, да?

Прозвучало так, как будто он мне поверил. Или, по крайней мере, начинал верить.

– Может быть, – я пошарила пальцами ног по полу. – Не уверена, что было у него в голове, когда он ее писал.

Ложь. Все было очевидно. Мне просто трудно принять правду. И если Терри согласится, то прочитает рукопись и увидит, какой видел меня Келлан. От этой перспективы у меня скрутило живот.

Терри сложил пальцы домиком, подложив их под подбородок.

– Если книга действительно находится на твоем попечении, почему ты позволишь мне ее прочитать?

– Почему бы мне не дать вам ее прочитать? Вы его отец.

Он взвыл от смеха, хлопнув себя ладонью по бедру.

– Прости. Прошло много времени с тех пор, как меня называли кем-то, кроме донора спермы и самого дорогого донора спермы.

– Манеры Тейта оставляют желать лучшего, – и я его не виню. – Но Келлан никогда вас так не называл.

Что-то похожее на чувство вины промелькнуло на лице Терри. Он мгновенно стал серьезным.

– Келлан был порядочным ребенком. Слишком наивным для его же блага.

– Он равнялся на вас.

– Как я и сказал. Слишком наивен для его же блага.

– Наивный или нет, но он вами восхищался. Вот почему я здесь.

Он похлопал по боксерам и вытащил из-за пояса мягкую пачку сигарет. Я замерла. Я ненавидела сигареты по очевидным причинам. Он зажал спичку между кончиками пальцев, но не зажег ее. Казалось, он ждал худшего, и это внезапно изменило ситуацию в мою пользу.

Терри кивнул, чтобы я продолжала.

– Келлан попросил меня завершить его книгу. На самом деле, он бросил мне вызов. Я внесла несколько правок и получила положительный отзыв от редактора издательства.

– Ты ходила по издательствам? – в его голосе звучало разочарование. Я попыталась проигнорировать еще один знак, который навис надо мной, как предвестник, и назвала издательство, в котором работала Хелен. Терри присвистнул, вынимая сигарету изо рта. – Как тебе это удалось?

– Я работаю в «Литература и Менеджмент Ротшильд».

– И этот редактор… Он хочет ее купить? – он икнул. Он что, пьян вусмерть?

Я замерла, затем покачала головой. Я сказала Тейту, что его отец был трезвым несколько месяцев. Конечно, Терри не нарушил бы эту трезвость только для того, чтобы бездельничать и смотреть «Принц из Беверли-Хиллз» в нижнем белье.

– Она заинтересована. Очень заинтересована. Вручила мне заметки и сказала, чтобы я перезвонила ей, как только закончу правки. Вот тут-то вы и вступаете в игру.

Он вынул сигарету изо рта и направил ее на меня.