Невероятный сезон - Розалин Ивз

– Мама захочет, чтобы я утешила ее, – сказала Грация.

Старшие Обри переглянулись. Антея хихикнула.

– Что? – требовательно поинтересовалась Грация.

Калли улыбнулась.

– Грация, дорогая, ты во многом выдающаяся личность, но утешение – не твоя сильная сторона. Ты настолько же утешительна, как жук.

– Мне нравятся жуки! – сказала Грация, начиная злиться.

– Конечно, – ответила тетя Софрония. – Но когда моя сестра расстроена, ей нужны ласковые слова, затемненная комната и хороший роман, чтобы успокоиться. Твой папа и ее горничная прекрасно о ней позаботятся. На самом деле, думаю, Гармония предпочла бы, чтоб ты осталась тут, где могла помочь мне, пока мы ждем новостей о Талии.

– О, – произнесла Грация. Ее негодование стихло так же быстро, как и разгорелось.

Беспокоясь о маме, она совсем забыла, что, должно быть, чувствует тетя Софрония.

– И, возможно, – сказала Калли мягче, – твоя мама догадывается, что тебе сейчас неприятно находиться в городе.

Грация опустила взгляд. Она не будет думать о мистере Левесоне. Она не станет… черт побери. Вот, она о нем думает.

Антея просияла.

– Это из-за мистера Левесона? Он один из твоих кавалеров? О, как бы я хотела поехать в Лондон и найти себе кого-то. Вам там понравилось?

Калли и Грация переглянулись через стол, скорчив гримасы.

К счастью, им не пришлось что-то отвечать, потому что Урания заявила с отвращением:

– О, пойди охладись, Антея. Никто не хочет говорить о кавалерах.

После чего тетя Софрония отчитала ее за грубость. Урания возразила, что Фредерик постоянно так говорит. Антея сказала, что Урания – неблагодарная маленькая интриганка, тетя Софрония обратила гнев на нее, и начался всеобщий гомон.

Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, Грация взяла «Философские труды» и ускользнула в свою комнату. Возможно, прочитав другие статьи, она вернет себе тот рациональный взгляд на мир, который всегда культивировала, это избавит ее от мучительных сомнений и постоянных мыслей о том, что могло бы быть, если бы она действовала иначе.

XXVIII

Новая надежда

Талия

Забрала муза строки и спрятала слова,

Того не замечала я неделю, месяц, два.

И бросилась искать, но мой язык затих.

Хочу сказать я что-то, но не родится стих.

Искала в своем сердце, покуда не нашла

Для чувств своих и мыслей все верные слова.

Талия Обри

Двор конюшни наполняло движение – пассажиры выходили из экипажа, вторая карета пыталась объехать первую, чтобы выехать на дорогу, конюхи спешили через двор к лошадям. Талия замерла в нерешительности. Это так на нее не походило. Она, как правило, была той, кто знала, чего хочет и как этого достичь. Но сейчас она чувствовала себя непривычно: маленькой и уязвимой, словно моллюск, потерявшийся на пляже без раковины.

Вздернув подбородок, крепче сжала сумку и окунулась в хаос. Она похлопала по плечу стоявшего рядом конюха.

– Прошу прощения. Не могли бы вы подсказать, где останавливается дилижанс?

Тот чистил лошадь и даже не взглянул на нее.

– В полумиле дальше по дороге, у «Милой вороны». – Но он не сказал в какой стороне.

– Где это? – уточнила Талия.

Он неопределенно махнул рукой на юго-восток, и Талии не захотелось переспрашивать, поскольку он явно не был расположен отвечать. По пути она встретит кого-нибудь и спросит.

Но этого не понадобилось. Она миновала несколько лавок в центре городка: модистку, бакалейщика, пекарню, – и показалась «Милая ворона», впечатляющая трехэтажная гостиница с вывеской, изображающей черную кляксу, которая, вероятно, должна была символизировать ворону, но больше походила на умирающего барсука.

Задав несколько вопросов матроне, стоявшей перед гостиницей, она узнала, что лондонский дилижанс ожидается в течение часа, хотя все места в нем уже забронированы ею и ее чадами. Талия посмотрела на группу детей: пятеро, если она правильно сосчитала, хотя они не стояли на месте ни секунды, так что трудно было сказать наверняка. Что ж, она не могла просить мать уступить ей место в экипаже, а значит, оставалось лишь наверху или позади.

Талия задумчиво оглядела горизонт. Еще не стемнело, но свет уже тускнел. Готова ли она провести холодную весеннюю ночь под открытым небом? Казалось, у нее нет выбора: Джеймс, скорее всего, отправится искать ее, и в любом случае она не думала, что ей хватит денег на ночь в гостинице, учитывая плату за поездку. По крайней мере, место снаружи стоит дешевле, сказала она себе. И у нее останутся деньги, чтобы поесть.

Приняв решение, Талия вошла в зал гостиницы и попросила чая с пирогом. Ужиная, она скоротала четверть часа. Чай с сахаром успокоил нервы, заставив ее почувствовать себя не беззащитным моллюском, а девушкой, чей мир перевернулся, но которая собирается вернуть все на свои места.

Когда она вышла во двор, сильно встревожилась, обнаружив, что к семье матроны, ожидавшей дилижанс, присоединилось несколько мужчин. От парочки сильно пахло джином.

– Ждете дилижанс, мисс? – спросил один. На вид он был примерно ровесником ее отца, с седыми бакенбардами, спускавшимися по щекам к шее.

Его приятель, моложе лет на десять, с рыжеватыми волосами и залысинами, заметил:

– Если поедете сверху, лучше найти что-то потеплее, ночью будет холодно.

Талия вздрогнула от его тона. Или, возможно, оттого, что солнце садилось, а холод усиливался.

Первый расхохотался.

– Думаю, мы вас согреем.

Матрона бросила на нее неодобрительный взгляд, будто Талия напрашивалась на подобные комментарии, и та отошла от мужчин, ее руки дрожали. О, как бы она хотела, чтобы Калли была рядом. Или Грация с ее деловитой грубостью. Она даже согласилась бы на брата Фредерика.

По крайней мере, она поедет наверху не только с ними. Эти двое не смогут приставать к ней на виду у свидетелей. Ведь правда? Ей всего-то нужно не заснуть.

Легкий экипаж, запряженный гнедыми меринами, остановился перед гостиницей. Молодой джентльмен, одетый в пальто и сапоги с белым верхом, спрыгнул с кучерского места и бросил поводья груму.

– Эй, трактирщик! – крикнул он, подбегая к ступеням. – У меня пересохло в горле. Бокал вашего лучшего… – Он осекся, увидев Талию, стоявшую в стороне. – Мисс Обри?

Она прищурилась, вглядываясь, ее сердце забилось сильнее. Она не ожидала встретить здесь кого-то из знакомых. Молодой человек подошел ближе и снял цилиндр, обнажив вьющиеся рыжие волосы, и она ахнула.

– Мистер Солсбери! Что вы тут делаете?

– Могу спросить вас о том же. Я слышал, ваша сестра уехала домой. Думал, вы, конечно, поехали с ней. Как, черт возьми, вы оказались здесь